Клара Моисеева - Учись, Сингамиль!

– Десять, – ответил Абуни. – Я пойду. Меня ждет Сингамиль.

– Ступайте к священным воротам, – приказал Шига, – послушайте, о чем говорят люди Ура. Помог ли царской дочери великий заклинатель? Я видел, он спешил во дворец Нин-дады.

Абуни радостно вскочил и, стукнув Сингамиля в спину, вытолкнул его в дверь, ведущую на улицу.

– Бежим к священным воротам, послушаем, о чем говорят люди Ура.

Они бежали по своей узкой грязной улочке, обгоняя друг друга. Задыхаясь от бега, Сингамиль на ходу что-то говорил, но Абуни его не слушал. Тогда Сингамиль схватил его за руку, потащил к небольшому двору оружейника и, прижав к стене, сказал:

– Ты не слушаешь меня, а я хочу рассказать тебе такое, чего не знает ни один мальчик в «доме табличек». Я прочел табличку из старинного сказания и узнал страшную тайну. О жизни и смерти я прочел. Мне открылась страшная тайна.

Разинув рот, Абуни уставился на взволнованного Сингамиля, словно увидел чудовище.

– Говори скорее о тайне, я люблю страшные истории.

– Все мальчики любят страшные истории, – пробормотал Сингамиль и приготовился сказать о самом главном.

Но Абуни помешал ему.

– Ты говоришь о всех мальчиках Ура, словно ты уже уммиа, а ты пока еще ленивый ученик, – промолвил Абуни скороговоркой и отпрянул, боясь тумака.

Но Сингамиль не обиделся. Он был полон своим открытием, ему хотелось поделиться с другом, и он стал рассказывать о прочитанном.

– Знай, Абуни, мой друг, ярая смерть не щадит человека, только боги бессмертны, а человек должен умереть.

– Ты хочешь сказать, что я умру? – Возмущенный Абуни толкнул Сингамиля изо всех сил, так, что тот полетел с пригорка.

– Не сейчас! – закричал Сингамиль. – Послушай меня! – И он пересказал всю табличку, которая привела его в такое смятение. – Я рассказывал тебе о смерти Энкиду, – напомнил Сингамиль, – но Энкиду жил давно, я подумал, что тогда было иначе. Теперь я понял, что даже Гильгамеш не мог его спасти от смерти. Я заплакал, а отец сказал, что мы еще в силе и проживем долго-долго. Не печалься, Абуни.

Абуни долго молчал. Потом сверкнул лукавыми глазами, схватил Сингамиля за плечи, приблизил свое лицо к самому носу Сингамиля и зашептал:

– Мы все узнаем, мы все проверим. Я придумал такое… Вот сейчас мы пойдем к священным воротам храма Луны. Если мы увидим радостные лица людей Ура и узнаем, что Нин-дада выздоровела, – мы поверим, что она богиня. Демоны не возьмут в подземное царство богиню. Если великая жрица умрет, значит, она не богиня, тогда все узнают, что она обыкновенная женщина Ура.

– Все говорят, что цари наполовину боги, я думаю, она не умрет, – сказал Сингамиль и побежал вслед за Абуни.

Всю дорогу они спорили о том, что казалось им самым удивительным и непостижимым, Абуни все повторял:

– Нин-дада – самая обыкновенная женщина Ура!

– Замолчи, замолчи! – умолял Сингамиль. – Знаешь ли ты, что скажет уммиа, когда услышит такие слова? Он может исхлестать тебя до крови. А если услышит такое жрец храма Луны, он велит закопать тебя живым.

Абуни остановился в изумлении, и слезы потоком полились по его худому смуглому лицу.

– Ты мне это сказал, за что же меня наказывать?

– Ты мой друг, я поведал тебе великую тайну, а ты кричишь на всю улицу. Я о тебе беспокоюсь, – ответил Сингамиль.

РИМ-СИН ТРЕВОЖИТСЯ

Верховный жрец храма Уту Имликум пользовался большим доверием великого правителя Ларсы. Уже много лет царь считал его самым мудрым человеком Ура и потому всегда прислушивался к его советам. Имликум оберегал царя от дурного глаза, от болезней и злой магии, от дурных вестей и опасных встреч с людьми, недостойными внимания великого господина. Жрец Имликум присутствовал при всех жертвоприношениях и гаданиях, которые должны были помочь правильному решению. Идти ли войной на соседний город? Ждать ли нашествия голодных кочевников? Верить ли в дружбу с Хаммурапи? Говорят, он умен и коварен?

Рим-Син был уверен, что ни один жрец в Уре не знает такого количества сказаний, гимнов богам и плачей. Никто лучше Имликума не может подсказать правильного решения при судебном разбирательстве.

Плач у священной стены храма Нанна людей Ура встревожил верховного жреца. И хотя лекарь Урсин, которого он видел этим утром, успокоил и обещал быстрое выздоровление великой жрицы, Имликума не покидала тревога.

Прежде чем пойти к Рим-Сину, чтобы обнадежить его и пообещать, что Нин-дада скоро выздоровеет, Имликум решил позаботиться о смене шкуры черного быка на медном тимпане заклинателя. Он был уверен в том, что обновленный тимпан в руках искусного заклинателя поможет исцелению великой жрицы.

В священнодействии участвовали великие заклинатели и жрецы. Имликум прибыл вовремя. В святилище при храме привели черного быка. Человек с бронзовым топором в руках изловчился и одним ударом сразил могучего быка. Служители храма быстро освежевали священное животное, извлекли сердце и сожгли его. Заклинатель, стоя у туши, оплакивал быка и, обращаясь к собравшимся, говорил: «Боги совершили это, а не я». После сказанного жрецы обработали шкуру и натянули ее на медный тимпан. Теперь тимпан был готов для заклинаний и мог способствовать исцелению Нин-дады. Он отгонял злых духов и призывал к людям Ура добрых духов. Медный тимпан умел разговаривать с богами-покровителями.

Конец дня завершился торжественным шествием с тушей быка на носилках. После ее захоронения Имликум поспешил во дворец с доброй вестью: заклинатель духов приступит к священнодействию и спасет великую жрицу.

Рим-Син был хмур и суров. Болезнь дочери встревожила его. Он потребовал, чтобы верховный жрец сопровождал его во дворец Нин-дады.

– Позволь мне ответить тебе, величайший из правителей, – обратился к повелителю Имликум. – Ты не должен являться в покои больной дочери. Злые духи могут обрушить на тебя неизлечимые хвори. Позволь мне сберечь твою драгоценную жизнь. Я сам навещу Нин-даду и сообщу тебе обо всем, что сделано для ее спасения. Я буду присутствовать при великом заклинании. Злые духи будут изгнаны, великая жрица вернется в свой храм, чтобы служить богу Нанна.

– Я знаю, ты постоянно заботишься о моем благополучии, Имликум. Но душа моя в тревоге. Если бы знать, что предначертано богиней судьбы? Что уготовано моей дочери?

– Мы все узнаем. Гадание на печени ягненка откроет нам истину.

Сказав это, Имликум вдруг подумал, что гадание может показать и дурное. А дурное надо скрыть от великого правителя Ларсы. Его нельзя огорчать, его надо оберегать от дурных вестей. Он уже стар, огорчение может повредить его здоровью. А забот у него много. Надо ему сказать, что прибыли гонцы от Хаммурапи. Надо сообщить ему донесение лазутчика Аппайи. Сообщение лазутчика может огорчить великого господина. Надо принять гонцов, а с чем они пришли?