Юрий Шестера - Бизерта

Ознакомительный фрагмент

Ксения с укоризной посмотрела на мать:

— Да я же, мама, узнаю шаги папы из сотен других…

Но тут дверь в каюту открылась, и в нее вошел улыбающийся ее хозяин. К нему тут же кинулась Ксения:

— Папа! Папочка!

Степан Петрович подхватил ее под мышки и притянул к себе, а та обвила его шею руками.

— Как же я рад видеть тебя, моя родная!

Ольга Павловна смахнула набежавшую слезу: «Какое же счастье, что рядом со мной Степа! Права все-таки была Мария: я же за ним действительно как за каменной стеной… Ведь именно на его плечи легли все заботы о нашей семье… Да еще на какие плечи!..» — тут же лукаво улыбнулась она своим чисто женским интимным мыслям. Она решила не спрашивать о причине его улыбки, зная, что тот и так все расскажет сам.

Степан Петрович опустил дочь на пол.

— Ну что же, дорогие мои, будем снова собираться в путь-дорогу…

— Это куда же еще, Степа?! — спросила Ольга Павловна с явной тревогой в голосе, смешанной с надеждой.

— В Бизерту, Оля.

Та непонимающе посмотрела на него:

— А это далеко?

— В Тунисе, на севере Африки, который сейчас находится под протекторатом Франции. Пожалуй, будет раза в четыре дальше, чем от Севастополя до Босфора. Одним словом, где-то около двух тысяч миль, — пояснил Степан Петрович.

Ольга Павловна озадаченно покачала головой, в то время как Ксения беззаботно заметила:

— Ну и что, папочка! Ведь нам было так уютно здесь в твоей каюте, даже и во время шторма. Так что преспокойно доплывем на «Гневном» и до этой самой Бизерты.

— Не радуйся так, Ксюша. — Та удивленно, с немым вопросом в глазах, посмотрела на отца. — Добираться до Бизерты вы с мамой будете вместе с семьями офицеров эскадры на пассажирском пароходе «Великий князь Константин».

— Почему, Степа? — охнула Ольга Павловна, страшась расставания с супругом.

— Это решение командующего, — коротко ответил тот голосом, исключающим какие-либо возражения по этому поводу. — А вот семьи офицеров дивизиона подводных лодок ввиду нехватки мест на «Константине» будут размещены на базе подводных лодок «Добыча».

Затем обратился к дочери и наставительным тоном произнес:

— И имей в виду, Ксюша, что моряки не плавают на кораблях, а ходят на них.

— Это как, папа, ходят? Ногами по воде, что ли? — искренне удивилась та.

Степан Петрович даже улыбнулся ее наивности.

— Все очень просто, Ксюша. Как принято говорить, корабли, на которых находятся моряки, не плавают по морю, а ходят. Только и всего. Но не вздумай сказать Павлику о том, что моряки, мол, плавают, — он-то уж, как мне представляется, более «доходчиво» объяснит тебе это совсем по-другому, — предупредил отец.

— Ты же ведь прекрасно знаешь, папа, что девочек не бьют, — обиделась на него Ксения.

— Почему же обязательно бить? Можно, к примеру, и дернуть за косичку.

— Вот это Павлик уж действительно сможет, — согласно вздохнула Ксения.

Ольга Павловна всплеснула руками:

— И он это уже делал?!

— А как же, мама, — ответила та, как о само собой разумеющемся, но, увидев ее расстроенное лицо, успокоила: — Не переживай так, ведь все-таки Павлик как-никак мой старший брат и вообще это же наши обыкновенные детские дела…

— Да какой же это Павлик-то ребенок?! Ведь он же кадет Морского корпуса!

— Вот и посмотрим, что он придумает на этот раз, — лукаво улыбнулась Ксения.

Ольга Павловна беспомощно посмотрела на супруга:

— Что же это происходит, Степа?! Ты-то хоть вразуми дочь!

— Зачем, Оля? — рассудил тот. — Могу лишь подтвердить, что Павлик уже действительно не ребенок. — Ксения озорно блеснула глазами. — Ведь в его годы Юрий Федорович Лисянский* уже был мичманом и вахтенным офицером, в то время как матросы вахтенных смен, которыми он командовал, были гораздо старше его, но им и в голову не приходило усомниться в его умении управлять многомачтовым парусным судном. Вот так-то, Ксюша!

Ксения завороженно слушала отца. Но она, как ни старалась, никак не могла представить брата в офицерском мундире.

— А когда, папа, Павлик тоже станет офицером? — с замиранием сердца спросила она.

Лицо Степана Петровича помрачнело. «Как объяснить этой девочке, моей любимой дочери, что уже нет того государства, которому беззаветно служил как я, так и мои предки? Поймет ли она, что этот ее невинный вопрос уже потерял смысл, так как у Русской эскадры, этого последнего остатка некогда могучего Императорского флота Российской империи, уже нет будущего? И что сейчас получение офицерского флотского чина — не самое главное в жизни Павла? И как это сделать так, чтобы, не дай Бог, не нанести душевную травму еще не окрепшему детскому мировоззрению ребенка, свято верящего в существование того мира, в котором он жил до сих пор?» Он посмотрел на Ольгу Павловну, которая, прикусив губу, тревожно смотрела на него, свято веря в то, что он, опора их семьи, примет единственно правильное решение.

— Я, Ксюша, к сожалению, не могу сейчас дать тебе определенного ответа на твой вроде бы и такой простой вопрос. — Та с нескрываемым удивлением посмотрела на отца. — Дело в том, что Морской корпус в настоящее время практически не существует.

— Как же так, папа? Гардемарины и кадеты, находящиеся сейчас на линкоре «Генерал Алексеев», есть, а корпуса нет?

— Как бы сказал твой дядя Андрей — убедительный аргумент, — улыбнулся Степан Петрович и, прикинув что-то в уме, решил сменить тему разговора, добавив: — Да ты его, пожалуй, и не помнишь?

— Ты что, папа! Ведь перед тем, когда мы собирались уезжать в Севастополь, дядя Андрей был у нас в гостях в Ревеле* и подарил нам с Павликом по целой плитке шоколада.

— Какое знаменательное событие! — рассмеялась Ольга Павловна.

Ксения укоризненно посмотрела на нее:

— А ты не иронизируй, мама! Когда ты с дядей Андреем и папой пила вино, то сама с удовольствием закусывала как раз тем самым шоколадом, который и принес он!

— Да разве я пила вино? — улыбнулась Ольга Павловна. — Просто лишь несколько раз пригубила бокал.

— Это так, мама, — согласилась Ксения, — но шоколад-то ты ела по-настоящему, как, между прочим, и мужчины!

На этот раз рассмеялся Степан Петрович:

— Эх ты, стрекоза, все замечаешь за мамой! Конечно, шоколад в военное время — лакомство. Но ведь дядя Андрей как-никак был контр-адмиралом, а посему и имел возможность достать столь редкий в военное время продукт.

Ксения вздохнула.

— А я, папа, между прочим, потихоньку рассматривала черные орлы на его золотых погонах.

— Почему? — удивился тот.

— Просто присматривалась к тому, как они будут выглядеть и на твоих плечах, — смущенно призналась она.