Кинжальщики. Орден низаритов без легенд и мифов - Вольфганг Викторович Акунов

именно здесь должна произойти и последняя битва в человеческой истории – Армагеддон. Видимо, далеко не случайно, победоносные до той поры монгольские войска, покорители большей части Азии, своё первое поражение потерпели именно в этой роковой долине. Через много столетий, во время Первой мировой войны, недалеко от Мегиддо британская армия под командованием генерала Эдмунда Алленби одержала победу над турками-османами. Важнейшие сражения ветхозаветных библейских времен тоже происходили близ Мегиддо. Именно здесь израильский судья Варак разгромил войско ханаанского военачальника Сисары (Суд. 4:14–16, Суд. 5:19–21). Здесь же небольшое израильское войско во главе с судьей Гедеоном одержало победу над многочисленным войском мадианитян (Суд. 7:19–22). Царь Израиля Саул и его сын Ионафан погибли на расположенной близ Мегиддо горе Гелвуйской, где филистимляне разгромили израильское войско (1Цар. 31:1–7). Благодаря своему стратегическому положению Мегиддо и близлежащая долина за последние 40 столетий стали свидетелями десятков сражений. История и стратегическое положение Мегиддо раскрывает символический смысл слова «Армагеддон». Хотя это слово встречается в Библии всего один раз, из контекста, в котором оно употребляется в новозаветной книге «Откровение (Апокалипсис)», явствует, что Армагеддон коснется жизни каждого живущего на Земле. В «Откровении» сказано, что цари всей земли будут собраны на войну, которая произойдёт в великий день Всемогущего Бога: «…это – бесовские духи, творящие знамения; они выходят к царям земли всей Вселенной, чтобы собрать их на брань в оный великий день Бога Вседержителя. Се, иду как тать: блажен бодрствующий и хранящий одежду свою, чтобы не ходить ему нагим и чтобы не увидели срамоты его. И он собрал их на место, называемое по-еврейски Армагеддон…»(Откр. 16:14–16). Но это так, к слову…

Триумфу нанесших поражение «несущим смерть Чингисхана сынам» победоносных египетских мамелюков, по мнению ряда современников и позднейших авторов (например, Л. Н. Гумилева) способствовали и происходившие во многих случаях нападения рыцарей ордена Христа и Храма на отдельные монгольские отряды (чем при этом руководствовались ближневосточные тамплиеры, нам неведомо – возможно, желанием отомстить за гибель своих центральноевропейских собратьев по ордену в битве с монголами под силезским городом Лигницей в 1241 году?), В то же время, другие современники событий и позднейшие историки высказывали сомнения в справедливости выдвигавшихся против сирийских тамплиеров обвинений в нападении на монгольских «желтых крестоносцев» (в общем контексте приписывания рыцарям ордена Храма их недругами тайного сговора с мусульманами и измене делу Креста), поскольку как король Иерусалимский, так и папский престол, которому подчинялся орден тамплиеров, был жизненно заинтересован как раз в скорейшем установлении военно-политического союза с монголами. Вторая битва с мамелюками, также окончившаяся поражением монголов, лишила их власти над Сирией. Из отсеченных мамелюками голов монгольских и татарских батыров Бейбарс велел сложить высокую пирамиду – не исключено, что в знак уважения к ставшей ему вторым отечеством «стране пирамид» (хотя вряд ли)…

О том, участвовали ли сирийские низариты в битве при Айн-Джалуте (и если участвовали, то на чьей стороне) не известно ровным счетом ничего. Но совершенно ясно, на чьей стороне они были бы, если бы приняли участие в этой судьбоносной для ислама и монголов битве. Руководствуясь своей политической максимой «враг моего врага – мой друг», низариты, как враги монголов, непременно выступили бы на стороне египетких суннитов. В 1238 году – за два года до битвы при Айн-Джалуте, главным «даисом» низаритов Сирии стал человек по имени Ради ад-Дин. Незадолго до занятия им столь ответственной должности он посетил Египет в качестве низаритского посла. Сразу же после сокрушительного разгрома монголов в 1260 году египтяне возвратили сирийским низаритам четыре крепости, которых те лишились. Египтяне были явно благодарны низаритам за помощь или, как минимум, за их нейтралитет. Однако сложившийся союз «мульхидов» с мамелюками был явно неравноправным. Египтяне могли себе позволить дружеские жесты по отношению к низаритам, вроде возврата крепостей. Разгром основной базы низаритов в Иране монголами превратил «батинитов» во второстепенную силу, с которой можно было больше не считаться. Но на всякий случай мамелюки держали низаритов как бы «про запас» и потому поддерживали с ними отношения, казавшиеся дружескими. Пока же мамелюков интересовала «более крупная рыба».

Тем не менее, Бейбарс не оставил низаритов Сирии в покое. В 1260 году он передал значительные низаритские земельные владения одному из своих главных военачальников (хотя на тот момент, с учетом военной обстановки, этот жест был скорее символическим). Мамелюкский султан считал неразумным не воспользоваться явной слабостью «отвратительной секты». Печать общего упадка, которой был отмечен низаритский орден, не исчезла и после смерти «даиса» Ради ад-Дина вскоре после победы мамелюков над монголами при Айн-Джалуте. Преемником усопшего главы сирийского измаилитского орденского филиала стал восьмидесятилетний (!) ветеран «мульхидского» ордена по имени Наджм ад-Дин. Ничто не могло бы более наглядно проиллюстрировать неуклонное отставание низаритов от жизни, чем избрание ими своим главой обремененного годами дряхлого старца, принадлежавшего не настоящему, а прошлому.

Их владения значительно уменьшились. В распоряжении сирийских низаритов осталось всего восемь крепостей: Масьяф, Кадмус, Каф, Хаваби, Русафа, Маника, Уллайка и Кулайя.

К тому же сирийские низариты не были едины в своем отношении к Бейбарсу, шедшему от успеха к успеху. Коменданты-«хранители» некоторых низаритских крепостей рекомендовали своему руководству придерживаться примирительной политики по отношению к энергичному султану Миера. В то время как коменданты других заявляли о своем твердом намерении бороться с Бейбарсом и с его войсками не на жизнь, а на смерть.

Низариты будто бы не желали видеть угрозы своей независимости, исходившей от самовластного Бейбарса. Это было довольно странно, поскольку было налицо немало признаков того, что султан Миера явно намеревался в скором времени покончить с этой независимостью раз и навсегда. Возможно, подобная «слепота» была отражением становившейся, после захвата монголами Аламута, все более явной смены политического курса сирийскими низаритами. Их операции приобретали все более локальный характер, и вместо одного главного «даиса», ответственного за все действия низаритов сирийского региона и определявшего их общий курс, как это было прежде, во главе «батинитского» филиала в Сирии встали сразу несколько местных лидеров, порою придерживавшихся разных точек зрения, что приводило к конфликтам внутри низаритского сообщества.

В ходе приема низаритской делегации султан Бейбарс сообщил возглавлявшему ее «даису» Джамал ад-Дину, что Ради ад-Дин скончался. Вслед за чем своей властью назначил Джамал ад-Дина новым главой низаритов вместо умершего. Поступок султана был не только явной узурпацией традиционного права низаритов самим избирать себе лидера, но и недвусмысленным свидетельством того, что мамелюкский султан Миера перестал считать сирийский филиал «мульхидов» независимым государством. При этом не имело значения, был ли Бейбарс дезинформирован или лгал о смерти Ради ад-Дина (который был