Томас Костейн - Королевский казначей

— Вы имеете в виду мадемуазель Агнес Сорель?

— Да, сударь. Это было просто поразительно. Я стояла на лестнице и смотрела на них. Нет, я смотрела на девушку, а не на Жака Кера. Меня очень заинтересовала ее внешность. Это было, — она захихикала, — как будто леди Агнес выздоровела, помолодела и вошла в дверь.

— Они вас видели?

— Нет. Они стояли в холле и не двигались, потому что там царила полная темнота, как и во всем доме.

— Но, видимо, было не настолько темно, вы ведь уловили сходство той девицы с вашей госпожой?

— В доме окна были закрыты ставнями несколько недель, сударь. Мои глаза привыкли к полутьме, и, конечно, в холле горела одна свеча. Девица была настолько похожа, Жанна де Вандом засмеялась еще громче, — сударь, это можно было бы разглядеть в темноте холла, освещенного одной свечой.

— Они двигались в темноте?

— Нет, сначала они стояли неподвижно.

— Они разговаривали друг с другом?

— Да, сударь. Жак Кер что-то шепнул девице. Я не слышала, что он сказал.

— Девушка ему ответила?

— Я этого не помню. Мне кажется, что она только кивнула.

— Но потом они начали что-то делать? Наверное, это случилось после того, как их глаза привыкли к полумраку?

— Да, сударь. Жак Кер что-то сказал, девица в ответ утвердительно кивнула. Она стала шарить под плащом. Это был длинный теплый плащ на меху. Девушка достала маленькую бутылочку и передала ее Керу.

Кер был вне себя от возмущения. Он вскочил на ноги.

— Это ложь! — крикнул он. — Я заявляю…

Кера схватили две сильные, словно стальные, руки и пытались усадить его на стул. На голову ему нахлобучили капюшон, который не позволял Керу ничего видеть и очень затруднял дыхание.

Кер пытался освободиться, но у него ничего не получалось — слишком уж силен был противник. Он попытался кричать, но толстая ткань заглушала голос.

Он слышал, как Гуффье тихо ругался:

— Значит, вы не поверили предупреждению, мошенник из Буржа?! Вы пытались возражать благородным судьям, вонючий меховщик! Еще одно движение — и вам вообще нечем будет дышать!

Когда Кера освободили от капюшона, он откинулся на спинку стула и старался восстановить дыхание, затем он вытер со лба пот. Ослабевшая рука сильно дрожала.

— Обвиняемый наконец должен понять, — зазвучал голос Гийома Гуффье, — что ему запрещается говорить, он может лишь отвечать на заданные ему вопросы. Этот приказ должен выполняться. Теперь продолжим допрос свидетельницы.

— Они видели, что вы в это время стояли на лестнице?

— Нет, сударь.

— Вы можете нам сказать, что было в бутылочке?

— Сударь, она была наполнена ядом.

— Откуда вам это известно?

— Сударь, врачи всегда затыкают бутылки с ядом специальными пробками. В бутылке была пробка с красной стрелой.

— Это действительно всем известно. Я хотел бы подчеркнуть, что у этой бутылки была особая примета. На пробке была красная стрела?

— Да, сударь. Я была поражена, когда увидела, что девица передала эту бутылку ему. Мне стало интересно, что они собираются с ней делать.

— Вполне понятно, почему вы были поражены. Яд разрешено иметь только врачам; студенты медицинского факультета должны получить специальное разрешение, чтобы обзавестись им в случае необходимости. Обвиняемый и эта таинственная дама не являются врачами и студентами-медиками, поэтому вполне понятно, что наличие у них бутылки с ядом вызвало удивление и даже… опасения.

— Да, сударь. Я была испугана. Мне сначала казалось, что все происходит во сне.

Дювэ сделал паузу и внимательно посмотрел на остальных судей.

— И что же сделал обвиняемый с этим смертельным оружием, которое передала ему сообщница?

— Он ей кивнул и спрятал бутылочку за поясом.

— Он ничего не сказал?

— Ничего, сударь. Мне кажется, что у них заранее была договоренность и не было необходимости в разговорах.

— Значит, все происходило без слов? Вы говорите, что почувствовали страх. Вы хотите сказать, что предчувствовали трагедию?

Жанна де Вандом не спешила отвечать. Для пущего эффекта она выдержала паузу, а потом тихим голосом произнесла:

— Мне было совершенно ясно, что они задумали что-то нехорошее.

Во всей этой сцене явно чувствовалась фальшь. Но до этого никому не было дела. Дювэ и Жанна де Вандом добились должного впечатления на членов суда. Публика, сидевшая в первых рядах, внимательно следила за молодой женщиной в зеленом. За перегородками слышалось движение и громкие разговоры.

Кер немного пришел в себя и внимательно следил за допросом. Он почувствовал страх. История, рассказанная Жанной де Вандом, была не только фальшивой от начала до конца, но и весьма неуклюжей. Однако ему не позволяли спрашивать ее. Судья не позволил никому задавать де Вандом дополнительные вопросы. «Неужели судьи поверят, что все так и было?» Кер, волнуясь, оглядел зал. Он увидел мрачные лица судей и их помощников и понял, что история произвела нужное впечатление.

Жан Дювэ, казалось, был доволен и решил продолжить допрос свидетельницы:

— Что случилось после этого?

— Кер увидел, что я стою на лестнице.

— И что он сделал?

— Ничего. Но, сударь, он выглядел испуганным. В этот момент в холл вошел один из слуг и объявил, что госпожа Агнес желает его видеть, и Кер отправился за слугой.

— А девушка осталась?

— Да, сударь. Она уселась на скамью в холле и ждала его возвращения.

— Как она себя вела?

— Мне показалось, что она нервничала. Она смотрела в том направлении, куда отправился Кер, и все время внимательно прислушивалась. При каждом звуке она вздрагивала.

— Вы долго за ней наблюдали?

— Несколько минут. Потом я поднялась к ребенку. Ребенок продолжал беспокоиться, и я отправилась на кухню по черной лестнице, чтобы забрать отвар. Там я увидела Бенедикту, горничную мадам, и сказала ей, что Жак Кер привел с собой девушку, которая сильно напоминает нашу госпожу.

— Сколько времени вы разговаривали с Бенедиктой?

— Недолго. Мне нужно было спешить к ребенку.

— Пока вы занимались своими делами, думали о том, что там в это время делает Жак Кер?

— Конечно, сударь. Я больше ни о чем не могла думать. Я была уверена, что он задумал что-то дурное. Когда отвар был готов, я отдала его служанке и приказала покормить малышку. Я собиралась это сделать сама, но мне нужно было выяснить, что там затевает Жак Кер. Я сказала об этом Бенедикте.

— Бенедикта уже давала показания, и они подтверждают ваши слова. Что вы стали делать дальше?

— Я пошла, сударь, в маленькую комнату с решеткой, где находилась госпожа Агнес.

— И что вы там обнаружили?

Наступила очередная театральная пауза. Жанна де Вандом подняла глаза и посмотрела на Кера, прежде чем ответить. В ее голосе уже не было истерических ноток. Он стал неровным от волнения.