Китай в XX веке. От рисовых полей до атомной бомбы - Алекс Каплан

большая часть населения занималась различного рода преступной деятельностью. Сотни тысяч проституток работали в многочисленных борделях, раскиданных по всему городу, – и спрос на их услуги был крайне высок среди иностранцев-авантюристов, местных богатеев из числа спекулянтов, военных и коррумпированных чиновников. Ежедневно в Шанхае выкуривались тонны опиума, и чуть ли не половина населения страдала от наркотической зависимости различной степени тяжести. Тысячи людей в опиумном беспамятстве валялись на улицах – многие там же умирали, не приходя в сознание. Многочисленные жестокие банды состояли из десятков тысяч вооруженных до зубов уголовников, наводивших ужас на законопослушное население – они получили название «триады», так как верили в магическое значение цифры 3. Триады правили не только Шанхаем, но всей страной. При этом полиция давно стала одной из самых влиятельных структур многоликого преступного мира Китая тех лет. Вместе с мафией она контролировала проституцию, торговлю опиумом, контрабанду, черный рынок и финансовые махинации. В деревне же миллионы крестьян также становились на скользкий путь преступлений, доведенные до крайности голодом и нищетой, и промышляли грабежами, не гнушаясь при этом убивать за несколько монет или даже горсть риса. Истоки такого беспредела следует искать в середине XIX века, когда западные колонизаторы начали создавать порты на побережье и завозить в Китай опиум, ставший причиной морального разложения и китайского общества, и большого количества представителей западной цивилизации. В годы правления глубоко порочного и коррумпированного режима Чан Кайши ситуация продолжала ухудшаться и достигла самого дна после поражения Японии, когда гоминьдановские чиновники вернулись на освобожденные от оккупантов территории. Последние годы правления Чан Кайши отличались особым разгулом преступности во всех сферах жизни страны. И когда части Народно-освободительной армии стали один за другим брать под свой контроль города, преступный мир так и не понял, что дни его сочтены, хотя и испытывал смутную тревогу в отношении своего будущего. Первые серьезные репрессии коммунисты начали против бандитов, наркоманов, проституток, спекулянтов и иных преступных элементов. После прихода к власти они посадили за решетку около 2 миллионов человек, а еще 700 тысяч расстреляли.

Действия свои коммунисты оправдывали борьбой против контрреволюции – тех людей, что занимали непримиримую позицию по отношению к новому режиму, – а также против преступного мира. Во время первой волны репрессий пострадали в основном представители преступного мира, потому как серьезные противники коммунистов бежали вместе с Чан Кайши на Тайвань. Особенно жестоко наказывали наркоманов с крайней степенью зависимости – их расстреливали десятками тысяч безо всякого суда и следствия. Буквально в один день по всей стране закрыли опиумные притоны, а их держателей уничтожили вместе с товаром. Все каналы поставок резко перекрыли, и на улицах без спасительной дозы опиума оказались сотни тысяч страждущих, каждодневная жизнь которых зависела от новой дозы наркотического вещества. Эти безумные бродили по стране и зачастую совершали различные противоправные действия. Друзья и родные от них давно отказались, а системы реабилитации тогда не существовало, потому они умирали в одиночестве по медицинским причинам или же их отлавливали на улицах армейские патрули и затем расстреливали. Не менее жестокая участь постигла и триады – китайскую мафию, – столетиями правившую в стране наравне с центральной властью. За считаные месяцы территорию КНР очистили от триад, которые и по сей день существуют в странах с многочисленной китайской диаспорой, – но только не в КНР. Между тем серьезные политические репрессии начнутся в стране намного позже и значительно превзойдут по масштабам первый этап борьбы с контрреволюцией. Вот только в роли жертв будут выступать сами коммунисты.

Новое государство – Китайскую Народную Республику – поделили на шесть военных округов, поскольку обстановка оставалась напряженной и не за горами была корейская война с США. Такое административное устройство страны просуществует до 1954 года, когда наступит крепкий и окончательный мир после завершения корейского противостояния. В каждом округе управление всеми вопросами осуществляла военная комиссия. Партийное руководство посчитало, что на восстановление экономики и мобилизацию общества уйдет три года – и только после этого можно будет начать в стране серьезные преобразования. А пока что коммунисты действовали крайне осмотрительно. В первую очередь их интересовало общественное мнение, ведь после прихода к власти они изо всех сил стали бороться за симпатии китайского населения – в чем сильно преуспели, в отличие от своих предшественников. Во-первых, жители городов и деревень начали ощущать себя гражданами единого государства, чего ранее не происходило. Объединение расколотого бесконечными распрями, войнами и переделом власти Китая сторонники Мао Цзэдуна считают главной заслугой Председателя – и это факт, с которым трудно поспорить.

Можно говорить о степени участия в этом процессе самого Мао Цзэдуна, но отрицать, что сделать это удалось только коммунистам, будет ошибкой. По всей огромной стране наблюдался небывалый подъем национализма. Эти чувства китайского народа в прежние годы не удалось всколыхнуть националистической по своей сути партии Гоминьдан, обещавшей освободить страну от иностранных империалистов и японских оккупантов. А вот коммунистам это оказалось под силу. Они немедленно разорвали все договоры об иностранных концессиях на китайской земле, после чего сотни тысяч иностранцев покинули страну. Все торговые и таможенные привилегии, имевшиеся у западных государств, отменили. Шанхай – символ западного влияния с его Международным сеттльментом – вновь стал китайским, равно как и более сотни портовых городов на побережье страны. И только Гонконг остался в руках англичан.

Празднование первой годовщины создания Китайской Народной Республики на площади Тяньаньмэнь в Пекине, 1 октября, 1950 год

Население городов, куда победным маршем входила Национально-освободительная армия, сразу же ощущало контраст между дисциплинированными коммунистами и прежним режимом Чан Кайши. Красноармейцы в основной своей массе были простыми и добродушными крестьянами, готовыми в любой момент оказать помощь гражданскому населению. Они разбирали завалы, ремонтировали городские коммуникации и даже убирали улицы. Ни военная форма их, ни наличие оружия не внушали гражданам не то что страха, даже опасений, в то время как солдат Гоминьдана в Китае боялись и не любили – за бесконечные грабежи и беспричинные убийства. Взяв населенный пункт, Народно-освободительная армия наводила там порядок, который после их ухода поддерживали новые органы власти на местах. С приходом коммунистов исчезала преступность – и, хотя многих преступников хватали без суда и следствия и отправляли в лагеря на перевоспитание, а безнадежных наркоманов расстреливали, население смотрело на эксцессы правосудия не просто сквозь пальцы, а с явным одобрением. Китайский народ радовался долгожданному порядку и после пережитых страданий не желал разбираться в способах его наведения. Коммунисты очень быстро наладили работу железнодорожного транспорта, где всегда царил