Поль Феваль - Роковое наследство

С этими словами Эшалот стальными руками обхватил Карпантье со спины поперек туловища. Винсент отчаянно защищался.

А Эшалот продолжал говорить все с тем же спокойным и ласковым тоном, хотя руки достойного супруга госпожи Канады сжимали Карпантье в железных объятиях.

– Так вот, молодой человек и мадемуазель Ирен, мы по-дружески предлагаем вам приют, пока вы не выпутаетесь из той опасной истории, в которую попали и о которой я узнал, подслушивая – ради вас самих – под дверью с семи часов вечера до этой минуты. Честно скажу, что поясница у меня просто разламывается. Так прошу вас, окажите любезность и пожалуйте в дом госпожи Канада, моей дражайшей жены, чьим законным супругом я и являюсь, нося ту же фамилию – господин Канада.

– И входите побыстрее, – поторопила бывшая укротительница, перескакивая через последние ступеньки. – Вся шайка уже топчется на крыльце. Черт побери! Какие мерзавцы! Но я не в первый раз сражаюсь с этими чудовищами, вырывая у них из лап невинных людей!

Винсент, затихший в мощных объятиях Эшалота, больше не сопротивлялся и позволил подвести себя к двери. Ренье сказал:

– А я ведь узнал вас, дружище, вы – Эшалот, мой бывший натурщик.

– Совершенно верно, а теперь, после женитьбы – мирный рантье. Как у вас дела?

– Эшалот – замечательный человек, – вступила в разговор Ирен, – мы можем смело воспользоваться его гостеприимством.

– Предложенным к тому же с разрешения моей достопочтенной супруги, – подхватил Эшалот, открывая ногой дверь своей квартирки. – Здесь, у нас, вы в полной безопасности и можете вскричать: «Благодарим Тебя, Господи! Мы спасены! Мы спасены!» – как восклицают в театре.

И Эшалот первым переступил порог, продолжая крепко прижимать к себе Винсента.

Укротительница вихрем влетела следом, втолкнув в комнату Ирен и Ренье и захлопнув за собой дверь.

Леокадия с удовольствием бы заговорила и произнесла бы целую речь, но не могла сказать ни слова: слишком запыхалась. Она бежала со всех ног от самой Грушевой улицы.

– Все, кто здесь находится, – только и сумела произнести госпожа Канада, – в полной безопасности, словно в храме, огражденные стенами семейного дома и правами законного супружества. Никто не смеет войти сюда, даже полиция и судебные власти.

И достойная дама величественно опустилась в кресло, которое жалобно заскрипело под ее тяжестью.

– Прислушайтесь, – внезапно сказала Леокадия, откидываясь на спинку, – они уже на площадке.

Все покорно прислушались, включая и Винсента, который вновь принялся лягаться.

Эшалот тихонько шепнул ему на ушко:

– Спокойно, господин архитектор! Потерпите хотя бы минуток пять, а иначе мне придется придушить вас для вашего собственного блага.

– Они его и ищут, – шепнула мадам Канада. – Тс-с! В тишине, сразу воцарившейся после этой команды, стало слышно, как несколько человек крадучись идут по площадке.

Один голос произнес:

– Комната итальянца в глубине коридора. Второй добавил:

– Где-то тут должна быть вышивальщица. Кучер ее не видел.

– Кучер вполне мог и задремать у себя на козлах, – буркнул первый.

– Сам черт нас водит, не иначе! – вздохнул второй. Вновь послышались осторожные шаги.

Затем зазвучали новые голоса. Один сказал:

– Ну что? Старичок-то воскрес?

– Маргарита, Самюэль и Принц видели его собственными глазами, – откликнулся другой. – Он насмешливо смотрел на тех, кто приподнял крышку его гроба.

– И что же под ней нашли? – заинтересовался первый. Больше из коридора не донеслось ни слова. Мужчины, говорившие о старике, видимо, замыкали шествие, потому что смолк и шум шагов.

Когда стало совсем тихо, госпожа Канада повторила:

– Да. И что же нашли под крышкой гроба? Немного пепла, наверное, горсточку серы и не знаю уж, что еще. Вампиров хорони не хорони – все без толку.

– Я тоже, – прошептал Винсент Карпантье, – тоже видел его. Я не сомневаюсь, что это был он!

– Ну-ну, и что же, мил-человек? – подбодрил архитектора Эшалот, по-прежнему крепко державший его поперек туловища. – Мы вас слушаем. Но Винсент ничего не ответил.

Бывшая укротительница жестом, скорее присущим мужчине, чиркнула спичкой о подошву своего башмака и зажгла свечу. Шандал озарил редкостную обстановку этого жилища, которое мы уже имели честь описывать. Но на этот раз супружеская постель была в порядке.

Зато в корыте, которое служило колыбелью юному Саладену, незаконнорожденному сыну Симилора, лежала груда тряпья; из-под нее выглядывало бледное и мрачное личико уснувшего мальчугана.

Именно на него и устремил свой взгляд Эшалот, как только вспыхнул огонек свечи.

Возле укротительницы, сидевшей в кресле у камина, стояли Ирен и Ренье, держась за руки.

Эшалот наконец отпустил Винсента Карпантье, и тот оперся обеими руками о стол, словно изнемог от тяжких трудов.

– Не желаете ли перекусить? – светским тоном поинтересовалась госпожа Канада. – Вы здесь у честных людей. У нас все попросту. Похоже, что архитектору, как вы его называете, слегка не по себе. Стаканчик вина приведет его в чувство.

Эшалот налил вина, но Винсент наотрез отказался пить.

– Тогда поднеси мне, – скомандовала Леокадия. – Я с удовольствием отхлебну глоток.

Она одним махом осушила стакан и с шумом выдохнула воздух.

– Ну вот и полегчало, – объявила укротительница. – У меня покладистый характер, вот только желудку моему вредно поститься, он к этому не привык. Угости молодых людей, господин Канада! Мы оказались в чрезвычайной ситуации, надо многое обсудить... Среди нас – юноша и девушка. Они похожи на двух голубков. Глядя на них, я вспоминаю другую парочку, а, Канада? Те влюбленные были так же красивы и добродетельны, как и эти. Им тоже угрожала таинственная опасность, которая лишь усиливала их очарование. Я говорю о милых моих Морисе и Валентине...

– Сударыня... – начала было Ирен.

– Вы хотите поблагодарить меня? – прервала ее добрая женщина. – В этом нет никакой необходимости. Какие церемонии могут быть между соседями по лестничной площадке! Когда мы будем чаще встречаться и получше узнаем друг друга, вы поймете, что мы – артисты, художественные натуры. Люди с тонкими чувствами, хотя мой муж и служил когда-то в аптеке. Мы как раз обсуждали сегодня все эти дела... После обеда, по-семейному... Видите ли, господин Канада мне признался, что служил когда-то мерзавцу-итальянцу, не подозревая, естественно, о его гнусности. Устроив мужу хорошенькую выволочку – а как законная жена я имею нa это полное право, – я сказала ему: «Все это нам знакомо. Из-за другой гнусности я заперла на ключ свое заведение, а оно у меня было великолепным, и рисковала собственной шкурой ради спасения молодого человека, который был мне дорог, и ради счастья его невесты. Их обоих преследовали змеи и гады из славной компании, знавшей ответ на вопрос: «Будет ли завтра день?», они же Черные Мантии...» Что он там все бормочет, ваш старичок? Вид у него неважный...