Александр Дюма - Сорок пять

– Послушайте, Шико, – сказал король, – вам ведь незачем торопиться в Париж, не так ли?

– Незачем, сир.

– Ну, так проведите со мной несколько дней.

– Если ваше величество оказываете мне честь желать моего общества, я с величайшей охотой проведу у вас с недельку.

– Неделю – отлично, куманек: через неделю вы будете знать меня, как родного брата. Выпьем, Шико.

– Сир, мне что-то больше не хочется, – сказал Шико, начинавший уже отказываться от попытки напоить короля, на что сперва покушался.

– В таком случае, куманек, я вас покину, – сказал Генрих. – Ни к чему сидеть за столом без дела? Выпьем, говорю я вам!

– Зачем?

– Чтобы крепче спать. Это наше местное винцо нагоняет такой сладкий сон. Любите вы охоту, Шико?

– Не слишком, сир. А вы?

– Я просто обожаю ее, с тех пор как жил при дворе короля Карла Девятого.

– А почему ваше величество делаете мне честь, выясняя, люблю ли я охоту?

– Потому что завтра у меня охота, и я намерен взять вас с собой.

– Сир, это для меня большая честь, но…

– О куманек, будьте покойны, эта охота будет радостью для глаз и для сердца каждого военного. Я хороший охотник и хочу, чтобы вы, черт побери, видели меня в самом выгодном свете. Вы же говорили, что хотите меня получше узнать?

– Помилуй бог, сир! Признаюсь, это одно из самых страстных моих желаний.

– Ну, вот: как раз с этой стороны вы меня еще не изучали.

– Сир, я сделаю все, что угодно будет королю.

– Хорошо. Значит, мы договорились! А, вот и паж, нам помешали.

– Что-нибудь важное, сир?

– Какие могут быть дела, когда я сижу за столом? Вы, дорогой Шико, просто удивляете меня: вам все представляется, что вы при французском дворе. Шико, друг мой, знай ты одно: в Нераке…

– Что в Нераке, сир?

– В Нераке после хорошего ужина ложатся спать.

– А этот паж?..

– Да разве паж может доложить только о деле?

– Ах, сир, я понял и иду спать.

Шико встал, король последовал его примеру, взял своего гостя под руку. Шико показалась подозрительной поспешность, с которой его выпроваживали. Впрочем, после появления испанского посла все решительно начинало вызывать у него подозрения. Поэтому он решил выйти из кабинета как можно позже.

– Ого! – сказал он, шатаясь. – Странное дело, сир!

Беарнец улыбнулся.

– Что случилось, куманек?

– Помилуй бог, голова у меня кружится. Пока я сидел, все шло отлично, а когда встал… брр!

– Ну вот, – сказал Генрих, – мы же только пригубили вина!

– Пригубили, сир? Вы называете это – пригубить? Браво, сир! Ну и здорово же вы пьете, склоняюсь перед вами, как ленник перед сюзереном: по-вашему, это называется пригубить?

– Шико, друг мой, – сказал Беарнец, стараясь острым, свойственным ему одному взглядом удостовериться, действительно ли Шико пьян или только притворяется, – Шико, друг мой, по-моему, самое лучшее, что ты можешь сейчас сделать, – это отправиться спать.

– Да, да, сир. Доброй ночи, сир.

– Доброй ночи, Шико, до завтра!

– Да, сир, до завтра. Ваше величество вполне правы, лучшее, что Шико может сделать, – это пойти спать. Доброй ночи, сир!

И Шико разлегся на полу.

Видя, что его собутыльник решительно не желает уходить, Генрих бросил быстрый взгляд на дверь. Каким беглым ни был этот взгляд, Шико его уловил.

– Ты так пьян, бедняга Шико, что даже не заметил одной вещи.

– Какой?

– Что ты принял половики моего кабинета за свою постель.

– Шико – человек военный, Шико это безразлично.

– Тогда ты и другого не замечаешь?

– А-а! Что же это такое – другое?

– Что я кого-то жду.

– Ужинать? Так давай ужинать!

Шико сделал тщетную попытку приподняться.

– Помилуй бог, – вскричал Генрих, – как это тебя сразу развезло, куманек! Да убирайся ты, черт побери, или ты не понимаешь, что она уже ждет!

– Она! – сказал Шико. – Кто такая?

– Э, черт возьми, женщина, которая ко мне пришла и стоит там за дверью.

– Женщина! Что же ты сразу не сказал, Генрике!.. Ах, простите, – спохватился Шико, – я думал… думал, что говорю с французским королем. Он меня, видите ли, совсем избаловал, добряк Генрике. Что же вы сразу не сказали, сир? Я ухожу.

– Ну и прекрасно, ты – настоящий рыцарь, Шико. Ну вот, хорошо, вставай и уходи, мне же предстоит не спать всю ночь, – понимаешь? – всю ночь.

Шико встал и, пошатываясь, направился к двери.

– Прощай, друг мой, прощай, спи хорошо.

– А вы, сир?

– Тсс!

– Да, да, тсс!

Он открыл дверь.

– В галерее ты найдешь пажа. Он проводит тебя в твою комнату. Ступай.

– Благодарю вас, сир.

И Шико вышел, отвесив предварительно такой низкий поклон, на какой только способен был выпивший человек.

Но едва дверь за ним закрылась, все следы опьянения исчезли. Он сделал шага три, а затем, внезапно вернувшись к двери, приставил глаз к широкой замочной скважине.

Генрих уже открывал противоположную дверь незнакомке, которую Шико, любопытный, как все послы, хотел во что бы то ни стало увидеть.

Но вместо женщины вошел мужчина.

И когда этот человек снял шляпу, Шико узнал благородные и строгие черты Дюплесси-Морнэ, сурового и бдительного советника короля Наваррского.

– О черт, – пробормотал Шико. – Этот визит, уж наверно, помешал нашему любовнику больше, чем мог ему помешать я.

Но при появлении Дюплесси-Морнэ лицо Генриха выразило только радость. Он пожал вновь прибывшему обе руки, пренебрежительно оттолкнул накрытый стол и усадил Морнэ подле себя со всем пылом, который мог испытывать любовник, приближаясь к своей милой.

Он, видимо, с нетерпением ждал первых слов, которые произнесет его советник. Но внезапно, еще до того, как Морнэ заговорил, он встал и, сделав ему знак обождать, подошел к двери и закрыл ее на задвижку, проявляя осмотрительность, которая заставила Шико весьма и весьма задуматься.

Затем он устремил пылающий взор на карты, планы и письма, которые передавал ему – одно за другим – его министр.

Король зажег еще несколько свечей и принялся писать и делать какие-то отметки на географических картах.

– Ого! – прошептал Шико. – Вот как славно проводит ночи Генрих Наваррский! Помилуй бог, если они все такие, Генрих Валуа рискует провести немало скверных ночей.

В это мгновение он услышал за собою шаги. Это был паж, дежуривший в галерее и ожидавший его по приказу короля.

Боясь, как бы его не застали подслушивающим, Шико выпрямился во весь свой рост и попросил мальчика провести его в предназначенную ему комнату.