Жорж Санд - Прекрасные господа из Буа-Доре

Гвардия магистрата Ла Шартра не была настолько велика и хорошо вооружена, чтобы можно было послать в Бриант большой отряд.

Солдаты и офицеры подчинялись приказам принца, которого боялись и в городе, и во всей стране. Однако они неохотно выполняли приказ и радовались тому, что их визит не очень рассердил доброго господина Буа-Доре.

Они исполнили то, что было предписано, но случись недовольство или небольшое сопротивление со стороны Буа-Доре — сразу же сбежали бы без всякого сожаления.

Маркиз понимал все это, а Аристандр уже в нетерпении сжимал кулаки, ожидая лишь сигнала, чтобы обрушиться на господ гвардейцев. Но что-то подсказывало Буа-Доре, что дело серьезное и не ограничится трепкой, устроенной каретником передовому отряду.

Имя мадам де Бевр было так скомпрометировано, что защита ее интересов воспринималась, как бунт против королевской власти, и двери, взятые под охрану «именем короля», были меньшим злом, чем появление на глазах патриотично настроенных владельцев соседних замков целой армии.

Несмотря на то, что Буа-Доре имел характер античного воина, а в душе был непоколебимым протестантом, он со времен падения Валуа считал королевскую власть воплощением Франции, и теперь, когда последние усилия реформации, преследуя совсем другие цели, тем не менее неуклонно обрекали страну на все большую зависимость от внешнего врага, Буа-Доре проникся подлинным национальным чувством.

Но, с другой стороны, ничто не могло заставить его бросить в беде дочь, своего друга.

Он знал о преследованиях, которым подвергаются в монастырях дети из протестантских семей, и догадывался о том, что Лориана своим энергичным сопротивлением лишь усугубляла бы эти преследования.

Маркиз понимал, что для спасения Лорианы необходима была какая-то хитрая уловка, и он незаметно для других поглядывал на Адамаса, призывая его проявить свою поистине гениальную изобретательность и на этот раз.

Адамас ходил по комнате, любезничал с гвардейцами, а сам перебирал варианты возможного спасения их любимицы. То он предполагал затопить внутренний двор, подняв с этой стороны щиты в пруду, то хотел поджечь дом с помощью нескольких вязанок дров, сваленных в сарае, правда, потом пришлось бы несколько подпалить себе бороду, гася пожар после того, как непрошенные гости будут изгнаны. Так он терзался в тревоге, как вдруг увидел спокойную и гордую Лориану, которая шла к нему навстречу, держа за руку бледного и задумчивого Марио. За ними следовала в слезах Мерседес. Четверо полицейских весьма почтительно сопровождали их.

Вот, что произошло. Лориана потребовала, чтобы ей объяснили, в чем дело. Она поняла, что любое сопротивление, направленное на то, чтобы спасти ее, навлечет на друзей обвинение в измене. Она прекрасно знала, что ее отец поставил на карту свою жизнь, и, увидев, что он уехал, она поняла, что рано или поздно и ее свобода окажется под угрозой. Она никому не говорила об этом ни слова, однако была готова все вынести, лишь бы не отказываться от своих убеждений.

Напрасно Марио и Мерседес страстно умоляли ее молчать, она, повысив голос, объявила, что желает сдаться, и поклялась это сделать. Когда гвардейцы, явившиеся за ней, направились к лугу, она уже шла прямо к ним.

Они не сразу решились задержать ее, она держалась так уверенно, что они засомневались, Лориана ли это.

Но она назвалась и сказала:

— Не стоит применять силу, господа, я отдаюсь в ваши руки добровольно. Позвольте мне попрощаться с тем, кто дал мне приют, и я буду готова следовать за вами.

Маркиз был потрясен ее поступком и не мог не восхищаться благородством и великодушием девушки.

— Господин лейтенант, — проговорил он, — вы видите, что я вынужден вам подчиниться, потому что такова воля мадам. Но и вам ничего не остается другого, как оказать ей все необходимые почести. Разрешите мне самому в карете отвезти ее вместе с моим сыном и гувернанткой в Бурж. Я возьму с собой двух или трех слуг, а вы организуете эскорт так, как посчитаете нужным.

Справедливое требование было принято, и семье был дан час на сборы.

Лориана готовилась к отъезду с поразительным самообладанием. Марио, смущенный и подавленный, ни о чем не мог думать и предоставил себя заботам Адамаса.

Казалось, что у него нет сил даже поднять ногу, когда Адамас натягивал на него сапоги.

К нему подошел Люсилио с запиской. В ней по-итальянски было написано: «Будьте достойны ее мужества».

— О да, — воскликнул Марио, обнимая друга, — я понимаю, что сделала она, и сделаю все, что возможно. Но не кажется ли вам, что отец попытается ее спасти?

— Если будет хоть какая-нибудь возможность, — сказал Адамас, — не сомневайтесь в этом. Адамас не оставит вас в беде. Бог милостив, он поможет. Наш господин подчинился, но он сохраняет надежду.

Маркиз распорядился, чтобы Адамас и Мерседес ехали со всеми в карете. Клиндор взобрался на место рядом с Аристандром. А также уговорились, что Люсилио доберется до Буржа один и незаметно.

— Сударь! — обратился Адамас к маркизу, как только они проехали Ла Шартр, — я нашел!

— Что ты нашел, мой друг?

— Я нашел выход! Когда мы будем в Эталье, мы попросим ненадолго остановиться у мадам Пиньу. Ее крестнице как раз столько же лет, сколько мадам Лориане. Ее то мы и возьмем с собой вместо мадам, попросив девушек обменяться платьями.

— Но вдруг крестницы там не окажется в нужное время?

— Если ее там не окажется, — вмешался Марио, поддерживая проект Адамаса, — я сам надену юбку, шарф и шляпу Лорианы, мы скажем, что я решил остаться у мадам Пиньу, а вместо меня на постоялом дворе останется Лориана, оттуда ей будет легко добраться до Гийома или до господина Робена, когда мы уедем.

— Дети мои, — сказал маркиз, — делайте то, что считаете нужным, я не очень хотел бы оказаться в положении человека, на слово которого нельзя положиться. Когда все откроется, от меня потребуют объяснений. Придумайте какой-нибудь другой способ и говорите тише, чтобы я вас не слышал.

— Вы забыли о том, что требуется еще и мое согласие, — заговорила Лориана. — Не надо больше ничего придумывать, Адамас, Марио, оставайся на своем месте. Я поклялась перед Богом покорно принять свою судьбу.

Лориана сдержала свое слово: она отказалась выйти из кареты на постоялом дворе «Жео-Руж», хотя план с переодеванием давал реальный шанс спастись.

Марио надеялся на то, что по дороге она передумает и согласится на какое-либо другое подобное предложение, но убедить ее в том, что от побега репутация маркиза не пострадает, так никому и не удалось.