Камран Паша - Тень мечей

Король потянулся к девушке и погладил нежную кожу ее ладони. Мириам едва сдержалась, чтобы не отстраниться от него, но в последний миг взяла себя в руки: в конце концов, именно этого она и добивалась.

— Скажи мне, Мириам, где бы ты сейчас была, если бы я не пристал к вашим берегам?

— Скорее всего, в иерусалимском гареме, строила бы козни новой возлюбленной Саладина.

При упоминании имени врага в Ричарде взыграла желчь.

— Ты заслуживаешь большего.

Мириам сделала последний стежок и положила иголку с ниткой на маленькую буковую подставку у военной походной кровати, служившей королю ложем.

— Чего еще желать женщине, если не быть королевой? Я уверена, что каждый мужчина желает быть королем.

Ричард глубоко вдохнул и встал. Попытался расправить раненое плечо и поморщился.

— Трон — тюрьма, — признался он. — Все деяния правителя пристально изучает враг, надеясь заметить слабину. Каждую ночь просыпаешься в холодном поту от того, что в комнате может затаиться убийца.

Воображение Мириам на мгновение нарисовало приятную картину того, как убийца подкрадывается во сне к Ричарду. Но она отмахнулась от нее и, делая вид, будто ей интересны сокровенные мысли короля, продолжила весь этот фарс.

— А чем бы ты занимался, если бы на тебя не давила корона?

Ричард повернулся к ней, его глаза внезапно загорелись.

— Я часто спрашивал себя об этом с тех пор, как прибыл в Палестину. Скорее всего, я был бы художником.

Меньше всего Мириам ожидала услышать такой ответ.

— Ты… рисуешь?

На лице молодого монарха засияла озорная улыбка. Он подошел к кровати, сунул руку под шелковое одеяло, подбитое пухом, и достал свиток. Затем, чуть помешкав, король протянул свиток девушке. Мириам взяла его и намеренно присела на кровать. Развернув свиток, она удивленно уставилась на сделанный голубыми чернилами набросок. Как она догадалась, на бумаге была изображена Дева Мария с Христом на коленях. Набросок был выполнен довольно искусно, но больше всего Мириам поразило печальное лицо Богородицы.

Это было лицо Мириам.

— Поразительно! — восхитилась Мириам, стараясь не обращать внимания на холодок, пробежавший по спине.

— Никто никогда этого не увидит, только ты, — сказал Ричард. Сейчас он был похож на ребенка, который обрадовался, что наконец-то нашел, с кем поделиться особой тайной. — Придворная знать вряд ли захочет видеть на месте короля художника.

Да, не захочет, ведь им нужен безжалостный убийца, который не щадит ни женщин, ни детей.

— Я сохраню твою тайну, — пообещала Мириам, разыгрывая робкое удовольствие от того, что ее допустили в святая святых.

Ричард улыбнулся, и в этой улыбке девушка уловила тень его обычного высокомерия.

— Как ты сохранила мои военные планы?

Мириам замерла. Неужели он знает, что она в ответе за падение Аскалона? Если знает, то игра, в которую она ввязалась, закончится очень печально.

Но Ричард рассмеялся, и смех его был искренним.

— Не бойся. Я восхищен твоей храбростью еще с тех пор, как ты во время своего первого визита вторглась в палатку моего полководца.

Отлично. Он продолжает думать о том постыдном случае, когда она попалась в его ловушку. Похоже, он остается в блаженном неведении, что ее способности к шпионажу претерпели значительные изменения в лучшую сторону в сравнении с первыми робкими попытками.

Ричард пожал плечами и присел рядом с ней на кровать. Мириам почувствовала, как учащенно заколотилось сердце. Но она велела себе: «Сосредоточься!»

Ричард забрал рисунок, свернул бумагу и положил свиток на прежнее место.

— Как бы там ни было, твой султан разгадал мой обман. — Ричард замолчал и погрустнел. — Очевидно, он гений военной тактики. Я полагал, что меньше всего он будет ожидать, что я двинусь завоевывать Аскалон. Я, безусловно, должен учитывать его талант в своих дальнейших планах.

Мириам коснулась руки короля.

— Я слышала, что способность учиться на ошибках есть мерило королевского величия, ваше величество.

Ричард взял ее за руку и пожал. Она выдавила робкую улыбку. Его прикосновение было неловким, как будто он не привык прикасаться к женщинам.

— Зови меня Ричард. С тех пор как я покинул Англию, меня никто не называл по имени.

Мириам опустила глаза, изображая внезапную застенчивость.

— Хорошо, Ричард.

Ричард наклонился, его лицо оказалось в опасной близости от ее лица. Она видела его пылающие щеки, глаза, в которых проглядывал страх — страх ребенка, ступившего в воду, чтобы получить свой первый урок плавания.

— Я устал от этой войны, Мириам, — мягко произнес он. — И мне так одиноко. Уильям был моим единственным другом, но я, скорее всего, больше никогда его не увижу.

Он коснулся ее волос, и Мириам, не в силах сдержаться, поежилась. К счастью, Ричард неверно истолковал причину ее неловкости.

— Ты любишь его, да?

Мириам, понимая, что она идет по тонкой грани, отделяющей соблазнение от беды, старалась тщательно подбирать слова.

— Люблю, но думаю, нам не суждено быть вместе.

Казалось, Ричарда удовлетворил ее ответ. Он был похож на правду, а Мириам выглядела верной и преданной возлюбленной, которая в то же время не исключала других возможностей.

— Я могу тебя попросить, Мириам?

— Проси.

Ричард погладил девушку по щеке, истолковав ее румянец как проявление робости. Он и не думал, что в ней клокочет скрытая ярость.

— Забудь его на одну ночь.

— Ричард…

Рыжеволосый юноша прижал палец к губам Мириам, пресекая нерешительные протесты. Она почувствовала, как дрожит его палец у нее на губах.

— Мы оба вдали от тех, кого любим, — произнес он, понизив голос до шепота. — Мы втянуты в безжалостную войну. Я уже целую вечность не знал любви, не чувствовал нежного прикосновения. Неужели мы не можем провести одну ночь как мужчина и женщина, без давящего на нас бремени истории?

И Ричард поцеловал ее.

Когда Мириам очутилась в его объятиях, она мысленно представила перед собой Саладина.

Когда с обязательным пунктом было покончено, Мириам лежала в кровати Ричарда и рассматривала складки малинового шатра над головой. Ричард Львиное Сердце, прильнув к ней, спал — подействовали лекарственные настои из травы, которые она ему давала, и изнеможение, которое всегда бывает у мужчин по окончании любовного акта.

Мириам продолжала убеждать себя, что у нее не было выбора. Единственный способ гарантировать себе жизнь в роли пленницы — завладеть сердцем Ричарда. Но сейчас, когда они перешагнули границу, Мириам поняла, что статус королевской любовницы будет ей на руку и в кое-чем другом. Ричард явно недооценивает ее способности и не верит в преданность иудейки султану-мусульманину. Это заблуждение можно обыграть таким образом, чтобы ее народ получил решающее преимущество.