Джин Ауэл - Путь через равнину

— А мне вовсе не хочется его видеть. Он очень заинтересовался Уинни. Однако он необычный и красивый. Ты прав: белые встречаются редко. — Вокруг нее разлетались перья. — Черные тоже редки. Помнишь, как об этом сказал Ранек? Он имел в виду самого себя, хотя он был коричневым, а не черным.

При упоминании имени мужчины, который чуть не стал другом Эйлы, Джондалар ощутил укол ревности.

— А ты не жалеешь, что не осталась среди Мамутои и не стала подругой Ранека?

Перестав работать, она повернулась и посмотрела в глаза Джондалара.

— Ты знаешь, что единственной причиной, почему я дала Обещание Ранеку, было то, что мне казалось, что ты не любишь меня больше, а он любил… Да, мне немного жаль. Я могла бы остаться в племени Мамутои. Если бы не встретила тебя, я была бы счастлива с Ранеком. Я любила его по-своему, но не так, как тебя.

— По крайней мере это честный ответ, — нахмурился он.

— Я могла бы остаться и в племени Шарамудои, но я хочу быть там, где ты. Если тебе нужно вернуться домой, я пойду с тобой. — Заметив серьезное выражение его лица, она поняла, что ее ответ не совсем удовлетворил его. — Ты спросил меня, Джондалар. Когда ты спрашиваешь, я всегда говорю правду. И хочу, чтобы ты тоже говорил обо всем, что чувствуешь. Даже если я не спрашиваю. Я не хочу, чтобы между нами возникло недопонимание, как это случилось прошлой зимой, когда я не знала, о чем ты думаешь, а ты не спрашивал, что со мной происходит. Пообещай мне, что всегда будешь говорить то, что думаешь.

Она была такой серьезной, что ему захотелось улыбнуться.

— Обещаю, Эйла. Я не хочу, чтобы когда-нибудь повторилось то, что было тогда. Для меня было невыносимо, что ты была с Ранеком, тем более что я видел, что любая женщина обратила бы на него внимание. Он — веселый и добрый. И он прекрасный резчик, просто художник. Моей матери он мог бы понравиться. Она любит таких. Если бы было все по-другому, он и мне пришелся бы по душе. Чем-то он напоминал мне Тонолана. Он отличался от других, но, как все Мамутои, был таким же откровенным и открытым.

— Да, это так, — сказала Эйла. — Я скучаю по Львиному стойбищу, скучаю по его народу. Мы редко видели людей на нашем пути. Так много земли и так мало людей.

Солнце клонилось к закату, и облака над горами окрасились в алый цвет. Вскоре стемнело. Эйла и Джондалар как раз закончили есть. Эйла встала, чтобы убрать оставшуюся дичь. Джондалар положил камни в костер, чтобы согреть чаю.

— Куропатки были восхитительные, — сказал он. — Рад, что мы остановились здесь. Это того стоило.

Эйла посмотрела в сторону острова и, сглотнув, широко открыла глаза. Уловив ее взгляд, Джондалар обернулся.

Несколько человек с копьями наперевес выступили из темноты на свет костра. На двух из них были накидки из конских шкур, увенчанные высушенной конской мордой, которая представляла что-то вроде капюшона. Джондалар встал. Один из них, откинув капюшон, пошел к нему.

— Зел-ан-дон-ии! — Человек показал на Джондалара. Затем стукнул себя по груди: — Хадумаи! Джерен! — Он широко улыбнулся.

Джондалар присмотрелся и улыбнулся в ответ.

— Джерен! Это ты? Великая Мать, не могу поверить в это! Это ты!

Человек перешел на незнакомый язык, по-прежнему дружелюбно улыбаясь.

— Эйла! — сказал Джондалар. — Это охотник — Хадумаи, тот, кто остановил нас, когда мы пошли неверной дорогой. Просто не верю.

Оба мужчины улыбались. Джерен взглянул на Эйлу, и его улыбка уже выражала восхищение. Он одобрительно кивнул Джондалару.

— Джерен, это Эйла, Эйла из народа Мамутои. Эйла, это Джерен, Хадумаи, — официально представил Джондалар.

Эйла протянула руки:

— Добро пожаловать к нам, Джерен, Хадумаи.

Джерен понял ее, хотя такое приветствие не было принято у его народа. Он вложил копье в держатель, привязанный за спиной, взял ее руки и сказал:

— Эйла, — показав тем самым, что знает теперь ее имя, но не понимает, что она сказала. Он снова стукнул себя по груди: — Джерен, — и добавил еще несколько незнакомых слов.

Вдруг он отшатнулся, увидев, как Волк подходит к Эйле. Увидев его реакцию, она немедленно встала на колени и обняла Волка. Джерен удивленно выпучил глаза.

— Джерен, — сказала она, вставая, — это Волк. Волк, это Джерен, один из Хадумаи.

— Волк, — сказал Хадумаи, все еще не пришедший в себя.

Эйла поднесла руку к носу Волка, как бы разрешая обнюхать ее, снова встала на колени и обхватила шею Волка, показывая свою близость с ним и отсутствие страха. Дотронувшись до руки Джерена, она поднесла свою руку к носу Волка, показывая охотнику, что надо сделать. Джерен неохотно протянул руку к зверю.

Волк дотронулся холодным носом до руки мужчины. Он уже много раз проделывал это в стойбище Шарамудои и, кажется, понял желание Эйлы. Затем Эйла взяла руку Джерена и положила на голову Волка, показав, что надо гладить по шерсти. Джерен понимающе улыбнулся и погладил Волка. Эйла вздохнула с облегчением.

Джерен повернулся и посмотрел на своих спутников.

— Волк! — сказал он, указав на Волка. Добавил что-то и упомянул Эйлу. Четверо мужчин подошли к костру. Эйла жестами приветствовала их и пригласила сесть.

— Хорошая мысль, — улыбаясь, сказал Джондалар.

— Они голодные? У нас много пищи.

— Почему бы тебе не предложить им поесть?

Она взяла тарелку из бивня мамонта, положила в нее что-то похожее на увядшую траву и целую жареную куропатку, затем протянула тарелку гостям. Подошедший Джерен отделил ногу куропатки. Попробовав сочное и нежное мясо, он одобрительно улыбнулся своим спутникам. Эйла принесла серую куропатку с кореньями и зерном, прихватив небольшие тарелки — плетеные, костяные и одну из дерева. Предоставив им самим делить мясо, она пошла за большим деревянным сосудом и наполнила его водой для чая.

После еды мужчины почувствовали себя свободнее и даже не шарахались, когда Эйла привела Волка познакомиться с ними. Они даже пытались как-то завязать разговор, а не только дружелюбно улыбаться.

— Хадума? — спросил Джондалар.

Джерен печально покачал головой и показал рукой на землю, так что Эйла поняла, что та вернулась к Великой Земной Матери.

— Тамен? — спросил Джондалар.

Джерен улыбнулся и, указав на одного из своих спутников, сказал что-то, упомянув Тамена. Молодой человек, почти мальчик, улыбнулся им, и Джондалар увидел, что он похож на Тамена.

— Тамен, да, — улыбнулся Джондалар, кивая головой. — Сын Тамена, а может быть, и внук. Хотел бы, чтобы Тамен был здесь, — сказал он Эйле. — Он знает немного наш язык. Он был в Зеландонии еще в молодости.