Патрик О'Брайан - Помощник хирурга

— Отставить! — скомандовал Джек. Он вошёл в уборную, взял свечу и сказал. — Да, штифты сломались. — Друзья потрясённо смотрели на него. — Мне придётся всё это разобрать, — сказал он. — Это вам не канифас-блоки, понимаете ли.

Полчаса спустя несчастные ролики были освобождены. К полуночи он вытащил лопнувшие оси и заменил их коротко отломанным стальным концом напильника.

— Сделано так себе, — сказал он, — но может выдержать. Я ослаблю натяжение до тройного, чтобы на самый тонкий приходилось меньше нагрузки.

Вновь плетение сети, теперь по совершенно иному рисунку и до того, как где-то пробили часы, он вновь произнёс:

— Навались на фал.

Снова переплетенье тросов натянулось как струна, однако в тот раз колёсики при вращении скрипели и визжали, вся сеть тревожно вибрировала. Это позволяло получить грубое представление о прилагаемой силе. Напряжение всё возрастало, и Стивен уже подумал было, чтовсё пропало, но тут заметил, что плита плавно пошла вверх. Выше и выше, и вот он уже смог засунуть в щель деревяшку.

— Этот край свободен, — воскликнул он.

— Отставить! — скомандовал Джек. Он подошёл и пристально осмотрел камень. — Отлично, просто отлично! Если ролики выдержат, мы это сделаем. Но я тут подумал — я ведь хотел сдвинуть плиту внутрь, каждый край по очереди. А это значит, что каждый раз придётся перемещать рычаг, и даже если конструкция выдержит, я очень сомневаюсь, что мы управимся с обеими балками до рассвета. Однако если мы поднимем, а затем опустим этот левый край, пока ты расклиниваешь правый, сначала стамеской, а потом камнем, то правый край должен освободиться от крепления и выпасть. Единственная проблема будет в шуме, который возникнет при падении. Однако это сэкономит нам несколько часов и позволит поберечь ролики. Но вот шум... Что скажешь?

Стивен задумался.

— Днём, когда трудились рабочие, я слышал как с башен падали целые глыбы. Да и на площади почти никого нет. Мы уже неделю не видели ночной патруль. Думаю, можно рискнуть. Покажи, что я должен делать.

Джек показал, изменил угол подъёма и вернулся к Ягелло.

— Потихоньку, потихоньку, — сказал он, и взвешенным точным движением камень поднялся практически за секунду. Стивен подложил под правую часть клинья и сказал:

— Вниз.

Массивный камень опустился поперёк своего ложа. Добавили ещё клиньев в верхней части.

— Тяните, — сказал Стивен и вместе с подъёмом плита продолжила своё перемещение в сторону, приближаясь к краю отверстия. Вверх и вниз. Вверх и вниз. Боковое движение также продолжалось, с каждым разом приходилось ставить всё более крупные клинья.

— Почти...- начал он, но закончить фразу словом «пошла» не успел, так как в том месте, куда он смотрел, образовалась пустота. Никакого камня, только ночной воздух в свете свечи, да раскачивающаяся вверх и вниз паутина из линя над головой. Наступила тишина, было слышно биение сердца, после чего внизу раздался оглушительный грохот, страшный рёв, казалось, заполнил комнату, да что там — всю башню.

Друзья уставились друг на друга, замерев без движения, пока наконец Ягелло зачем-то не задул свечу. Шло время. В церкви святого Феодула пробили четверть часа. Ещё раз. Больше никаких звуков слышно не было.

— Зажгите свечу, — наконец прошептал Джек и вначале Ягелло, а после Стивен попытались это сделать. — Вот уж парочка увальней, честное слово, — впервые за всё это время вспылил Джек. — Дай сюда. — Он взял трутницу, сильно ударил, подул на появившуюся искру, зажёг свечу и осмотрел проём. — Ещё шесть дюймов, и худой человек сможет пролезть. Убрав следующую, пролезем все. Однако в этот раз оберну шлаг рубашкой Ягелло, чтобы уменьшить трение.Ещё раз система была передвинута, чтобы подъёмник очутился прямо над внутренней плитой, и вновь Стивен наблюдал за действиями друзей. Теперь, когда ворота на свободу оказались наполовину открыты, он больше не мог контролировать биение собственного сердца, и чем дольше продолжалась работа, тем сильнее становилось раздражение. Нетерпение, бессильное разочарование делалось почти нестерпимым. Он был убеждён, что наполовину разрушенный, частично заваленный ров не представляет серьёзной преграды, и покинув Тампль, они смогут залечь в любом из полудюжины убежищ, которые ему известны. Но это случится только если им удастся сбежать. Из убежища можно было дать весточку Ля-Моту и в Валансе. Сейчас он был практически уверен, что предложение Дюамеля не было ловушкой, но даже так, лучше выскользнуть из его рук до того как заключить соглашение. В любом случае, оставаться в Тампле ещё на день в присутствии Джонсона не стоило. Не беря в расчёт личную месть Клапье, ценность американских связей была такова, что он наверняка решит пожертвовать пленниками, забрав их из Тампля силой, если будет необходимо, а позднее найдя нужное оправдание. Слишком просто.

И наверняка не станет тянуть: для подобных мер рассвет или часы непосредственно перед ним обычно служат подходящим временем. Однако каким будет эффект от приезда Джонсона в Валансе? Абсурдный вопрос. Если план с Валансе преуспеет, нужда в сотрудничестве с американцами полностью отпадёт. И никакие уступки не потребуются. Его беспокоило лишь положение Дианы: вновь и вновь он убеждал себя, что под протекцией Ля-Мота, её широкими и значимыми связями и нулевой политической ценностью она не должна оказаться в опасности, особенно по причине того, что, как он был убеждён, Джонсон только-только прибыл. Однако вновь и вновь Стивен повторял, что всего лишь обнадёживает себя, а все эти гипотезы не имеют достаточных оснований. Чтобы хотя бы частично избежать этого изнуряющего постоянного спора, доктор собрал скудные пожитки и засунул их в тряпичный узелок. Он даже покормил мышь, которая с удивлением выбралась из-под двери.

— Мне кажется, так сгодится, — наконец сказал Джек — они уже давно разговаривали в полный голос. — Но в этот раз придётся постараться: угол не очень то хорош, эффект менее значителен.

Боже, только бы штифты выдержали. Ягелло, оберните платок вокруг ладоней. Стивен, начинаем.

Теперь Стивену предстояла настоящая работа: под ним оказался чёрный прямоугольник ночной пустоты. Он присел, его бледные глаза увлажнились, стамеска и клинья лежали под рукой. Когда лини достигли максимального натяжения и Джек с Ягелло закряхтели от натуги, доктору стало очевидно, что нагрузка на штифты может оказаться чрезмерной. Он перешагнул крестовину, подсунул под неё ладони и потянул вверх, потянул сильно, пока камень не врезался в ладони, пока не потемнело в глазах, а сердце бешено не заколотилось. Наконец он почувствовал, что плита дёрнулась и стала подниматься.