Генрих Эрлих - Генрих Эрлих Штрафбат везде штрафбат Вся трилогия о русском штрафнике Вермахта

Юрген удивился и резкому окончанию рассказа, который только–только дошел до дела, до войны на Восточном фронте, и резкости оценки. Он и раньше замечал настороженное, если не пренебрежительное отношение Фрике к СС. «Тоже мне, элита германской нации, сверхчеловеки», — кривясь, сказал он как–то подполковнику фон Клеффелю. В присутствии низших чинов он такого, конечно, не говорил, он только кривился. Говорил он об СА часто, восторженно, с легкой ностальгической грустью. Начинал он разговор с темы товарищества, это был его обычный и беспроигрышный приступ. Его слова всегда находили отклик в сердцах солдат, они невольно усаживались еще плотнее у костра, чтобы прикоснуться плечом к плечу товарища. «Вы должны сохранить эти узы товарищества и после войны, которая когда–нибудь закончится, — продолжал Фрике, — вы их сохраните, потому что нет ничего крепче дружбы, родившейся на фронте. Вы их сохраните так же, как и мы, старые штурмовики».

Юрген знал о штурмовиках только по кадрам хроники и рассказам отца и его товарищей, портовых рабочих. Они представлялись ему сборищем громкоголосых, налившихся пивом лавочников, марширующих в коричневой форме по улицам, нападающих на рабочих и громящих все подряд. «В царской России были такие же, их звали черносотенцами, — говорил отец, — разница только в цвете». Юрген не застал СА, он знал только СС. Он видел войска СС на фронте. Он сражался бок о бок с ними. Они отлично сражались. Это были действительно элитные части. Их бросали на самые горячие участки, как и их, штрафников. Вот только части СС чаще добивались успеха. Они шли вперед, а их 570–й батальон, обескровленный и обессиленный, отводили назад.

Подполковником Фрике двигала ревность, вполне объяснимая ревность старого служаки в потертой серой шинели вермахта к успехам молодых солдат в блестящей черной форме. Так представлялось Юргену. Ему казалось, что разговор о Дирлевангере дает хороший повод прояснить ситуацию. Он задал Фрике прямой вопрос: что тот имеет против СС? Спросил он, конечно, как–то мягче, но суть была именно такой. Фрике так его и понял.

— Великую Германию возродили мы, штурмовики, — сказал Фрике, — офицеры и солдаты, прошедшие Великую войну и сохранившие верность и веру. На фронте сражался цвет нации, лучшие сыны Германии, представители лучших семей, молодые интеллектуалы и потомственные кадровые военные. После поражения они объединились в штурмовые отряды, чтобы противостоять всей этой швали, болтунам, предателям и подонкам, отсидевшимся во время войны в тылу и захватившим власть. Адольф Гитлер был одним из нас, он был нашим фронтовым товарищем, мы породили его, и мы же помогли ему прийти к власти. Мы — штурмовые бригады! А что такое СС? Охранные отряды, этим все сказано. Их набрали из молодых парней, которые и пороху–то не нюхали. Сыновей лавочников, ремесленников, мелких чиновников, которые тоже не были на фронте и не имели ничего в душе, что бы они могли передать своим детям. Они создавали живой щит вокруг Гитлера на митингах, они размахивали флагами, они охраняли помещения национал–социалистической партии, когда мы сражались на улицах. А потом они возомнили себя элитой нации.

Фрике замолчал. Он не хотел больше говорить об этом. Юрген понял, что Фрике подразумевал под сбродом. И еще то, что во Фрике говорила застарелая обида. Она заслоняла очевидный факт, что в СС воевали такие же молодые парни, что и в вермахте, молодые парни, выросшие в новое время. И еще во Фрике говорило разочарование в кумире его молодости. Дирлевангер опозорил честь офицера вермахта. Его приняли в СС. Одного этого было достаточно Фрике, чтобы назвать СС сбродом. Так объяснил себе Юрген высказывания старого офицера.

* * *

— Завтра с утра мы отправляемся на встречу с вашими новыми товарищами, — сказал подполковник Фрике.

Юрген, срочно вызванный к командиру, стоял по стойке «смирно». Он позволил себе лишь немного поднять брови, демонстрируя непонимание.

— Мы едем в Варшаву. Там восстание, — коротко сказал Фрике.

Они знали, что в Варшаве произошло восстание. Это все, что они знали. Они полагали, что оно давно подавлено. Их гораздо больше занимали новости с фронта под Варшавой, где наступали русские. Они каждую минуту ждали приказа об отправке туда, навстречу русским танкам.

— Мы будем в расположении бригады Дирлевангера, — продолжил Фрике, — он ближе всех подошел к мостам через Вислу. Со мной поедут обер–лейтенант Вортенберг и фельдфебель Грауэр. Вам надлежит подобрать пять надежных солдат, включая вас, Вольф.

— Есть! Разрешите вопрос. Как мы поедем?

— На штабном бронетранспортере.

— Предлагаю взять в качестве водителя рядового Хюбшмана. Он прекрасно знает эту модель.

— Согласен. Тогда — шесть солдат, включая вас и Хюбшмана.

— Есть!

Юргену не пришлось долго размышлять, чтобы подобрать команду.

— Букашка! — Красавчик ласково погладил капот бронетранспортера.

Штатный водитель и механик ревниво следили за ним. Их ревность стократно возросла, когда Красавчик принялся дотошно осматривать машину, что–то вытирать, прочищать, подтягивать, подкачивать. Возился он до глубокой темноты, приговаривая: «А ну–ка посветите, парни! Что это тут у вас? Непорядок!»

Темнота еще не рассеялась, когда они собрались у бронетранспортера. Им предстоял длинный день. Фрике придирчивым взглядом окинул шеренгу солдат. Вольф, Хюбшман, Брейтгаупт, Гартнер, Целлер, Ульмер. Отлично! Они разместились в бронетранспортере.

— В тесноте, да не в обиде, — сказал Брейтгаупт.

«Eng aber gemütlich.»

Это сказал Брейтгаупт.

Им нечасто приходилось путешествовать в бронетранспортере. Собственно, только один раз, да и то не всем. Телега была куда привычнее. На телеге можно было свесить ноги. Это было куда удобнее.

Путь был неблизкий. Развиднелось. Фрике с обер–лейтенантом Вортенбергом обсуждали свои офицерские дела. Все остальные старательно делали вид, что не слушают их разговор. Даже Брейтгаупт против своего обыкновения не спал, а держал ушки на макушке. Ведь все это непосредственно касалось их.

— Извольте видеть, какие силы нам удалось подтянуть на сегодняшний день к Варшаве. — Фрике протянул Вортенбергу листок бумаги. — Получено вчера из штаба СС–обергруппенфюрера фон дем Баха, который назначен командующим корпусной группой для подавления восстания.

— Генерала полиции, — сказал Вортенберг.

— Фон дем Баха–Зелевски, — сказал Фрике.

— Просто фон Зелевски.

Им не надо было много слов. Они прекрасно понимали друг друга. Вортенберг принялся изучать список.

— Полицейский сбор СС «Позен», — произнес он вслух (Познань, перевел мысленно Юрген), — 2740 человек.