Умберто Нобиле и «Италия» на Северном полюсе. Политика и история по неопубликованным документам 1928–1978 гг - Клаудио Сиколо

культе профессиональных достижений, культе нации и чувстве долга. Таким образом, значимость индивидуальных свершений снижалась: каждый являлся частью одной крупной организации[112]. Так он стал носителем командного духа, ставя коллективные достижения[113] в противовес личному героизму. При всем этом он не связывал политику с военной карьерой, хотя и признавал, что для нации фашизм является предпочтительной формой власти[114].

Руководствуясь такими принципами, Бальбо отдалил самых выдающихся представителей старой авиации, так называемых «примадонн», предложив им престижные и хорошо оплачиваемые должности[115]. В этом списке: Джулио Дуэ, Марио Де Бернарди, Франческо де Пинедо и Артуро Феррарин[116]. Это же он пытался сделать и с Умберто Нобиле.

После беседы с Бальбо летом 1927 года Нобиле испытал разочарование от нового курса развития ВВС, при котором его знания и высокий профессиональный уровень останутся незамеченными. Он отказался от должности офицера авиации в Вашингтоне и решил повторить полярный подвиг на дирижабле.

Но Бальбо высказался против и сообщил Нобиле, что он получит только небольшую поддержку от его министерства[117]. На самом деле, такое отношение Бальбо объяснялось тем, что полет планировался в частном порядке под эгидой итальянского Королевского географического общества и при финансировании частных лиц[118]. Было оговорено, что географическому обществу Бальбо предоставляет дирижабль N-4, детище Завода воздухоплавательных конструкций, а также услуги Нобиле и персонала, необходимые для экспедиции. А Нобиле получил гораздо более серьезную помощь от заместителя министра морского флота Джузеппе Сирианни, который предоставил кабелеукладчик «Читта ди Милано», подходящий для выполнения задач спасательного корабля и ведения научных исследований, под командованием капитана второго ранга гидрографа Джузеппе Романья Манойя. В экипаж дирижабля входили штурманы – капитаны третьего ранга Адальберто Мариано и Филиппо Цаппи, капитан-лейтенант Альфредо Вильери, бортовые радисты – офицеры Этторе Педретти и Джузеппе Бьяджи. Другим вкладом военно-морского флота была система радиосвязи экспедиции под наблюдением двух специалистов – Джузеппе Пессиона и Джино Монтефинале [10]. Итак, в период с конца 1927 года и до лета 1928 года Нобиле замыслил, организовал и возглавил вторую полярную экспедицию на вышеназванном военном дирижабле, переименованном по этому случаю в «Италию». Экспедиция получила благословение Папы Пия XI, вручившего Нобиле большой деревянный крест, который надлежало водрузить на полюсе, а также приветствия от короля и Муссолини[119]. Он взял послание от Королевского географического общества, которое должен был оставить на полюсе, оно прославляло римский фашизм [11]; фашистские знаки были ясно видны на бортах гондолы[120] и на фирменном бланке географического общества, выпущенного специально к экспедиции. 24 марта 1928 года экспедиция достигла Северного Полюса [12], не сумев опуститься на землю, как это было запланировано, а день спустя, уже на обратном пути, случилась трагедия – дирижабль рухнул на лед. На льдине остались десять членов экипажа[121], шестеро других взмыли в небо вместе с корпусом дирижабля и пропали навсегда[122]. Всего до окончания операции по спасению, после возвращения в Специю корабля «Читта ди Милано» 20 октября 1928 года, в экспедиции погибли 17 человек экипажа и спасателей[123]. Сразу после окончания операции по спасению во всем мире разразились горячие споры. Особо жаркая полемика началась в Швеции и Норвегии из-за гибели шведского метеоролога Финна Мальмгрена, члена экипажа дирижабля, и знаменитого норвежского исследователя Руала Амундсена, отправившегося на помощь Нобиле [13].

Бенито Муссолини, всегда участвовавший в националистических кампаниях ради утверждения престижа фашистской Италии (например, кампании, приведшей к славе Умберто Нобиле в экспедиции «Норвегии») решил защитить репутацию правительства, воздушных сил и морского флота от настойчивых нападок со стороны международной печати [14]. Он совершил решительный политический поступок, имевший последствия для Нобиле и для всей истории экспедиции дирижабля «Италия». На совещании Совета министров 23 июля 1928 года он заявил:

«В последние недели итальянский народ взволнованно следил за подвигами авиации на полюсе и в океане. В то время как потрясающий полет Феррарина и Дель Прете вызвал законную гордость в душе нации, события полярной кампании обеспокоили и огорчили наших людей. Прежде чем вынести окончательные суждения, мы должны дождаться, когда драма достигнет своего эпилога. Поэтому остается только протестовать против антигуманной и анти-итальянской волны, которая обрушилась на главных героев злополучной экспедиции. Люди, которые с самого начала знали, что отправляются в очень рискованный полет, показали свое мужество, проявили характер, и заслуживают всеобщего уважения… Только тогда, когда будут исчерпаны все человеческие и иные возможности в поисках следов другой группы потерпевших [шесть членов экипажа, которые пропали без вести на борту дирижабля и пока не найдены], будет проведено еще одно серьезное расследование всех этапов этой трагедии, потрясшей мир. Оно будет проведено, разумеется, в Италии и итальянскими специалистами. Любая другая гипотеза нелепа и оскорбительна, и кто бы ее ни выдвинул, она будет немедленно отклонена»[124].

После возвращения в Рим, 31 июля 1928 года Нобиле был вызван к Муссолини. Во время беседы (это была их последняя встреча) он безуспешно критиковал действия правительства, в частности, Итало Бальбо во время спасательных операций и после них. По мнению Нобиле, Муссолини и Бальбо вели себя по отношению к нему предвзято. Первый – защищая морской флот и выгораживая Цаппи и Мариано, второй – воспользовавшись катастрофой, окончательно пытался вытеснить его из авиации[125].

Как планировалось, осенью 1928 года по приказу Муссолини была учреждена комиссия по расследованию катастрофы. Ее работу координировал Королевский морской флот, а председателем был адмирал Умберто Каньи, герой северной полярной экспедиции, организованной принцем Луиджи Амедео Савойским, герцогом Абруццким в 1900 году. Задачей комиссии было «расследовать и изучить основные причины утраты воздушного судна, все факты, касающиеся как самой утраты, так и ее последствий, а также проведения спасательной операции»[126].

Следствие длилось более трех месяцев, с 12 ноября 1928 года до 27 февраля 1929 года. Комиссия собиралась более чем на 60 заседаний и провела около 44 опросов всех участников экспедиции, оставшихся в живых, главных участников спасательной операции из Италии и других стран, представителей власти, инженеров и журналистов, бывших непосредственными свидетелями произошедшего. Для организации расследования и составления актов привлекли 14 человек: стенографистов, художников, архивных работников и помощников. Секретарем комиссии был назначен Микеле Вочино[127].

Нобиле опрошивали несколько раз. После первых трех показаний, данных им в ноябре 1928 года, 25 января 1929 года он написал уважительное письмо вице-председателю нижней Палаты Франческо Джунта, где «изливал душу». Он заявлял, что является жертвой несправедливых личных преследований, начавшихся еще в первые годы его деятельности на