Пантеон и царский культ в Коммагене. Эпоха Митридата I Каллиника и Антиоха I Теоса. Историко-археологическое исследование - Сергей Владимирович Обухов

анализу царских святилищ Коммагены и Древней Армении эллинистическо-римского времени. В ряде мест автор этой работы высказывает весьма интересные соображения, к примеру, убедительно устанавливает тесную связь между двумя традициями почитания царя и его предков – коммагенской и древнеармянской[136].

В 2013 г. Е.Г. Маргарян, проанализировав царские надписи Антиоха I Коммагенского, прежде всего царский манифест из Нимруд-Дага, отметил сильное влияние на них азианического стиля эллинского красноречия, а именно чрезмерную напыщенность, многословие, сложность построения фраз и. т. д. Как справедливо утверждает автор, они составлены по всем правилам античной риторики[137]. На основании исследования Е.Г. Маргаряна следует учитывать явное греко-македонское воздействие на стиль и построение манифестов Антиоха Коммагенского об установлении его царского и династического культов.

В 2012 г. вышла статья А.В. Елешина о раннем этапе развития «римского» митраизма. К сожалению, данная работа не отличается новизной выводов и поставленных вопросов. Вслед за некоторыми западными исследователями, автор считает родиной античного митраизма Коммагену и Киликию[138]. Если с локализацией прародины митраизма в Киликии согласиться еще можно, так как это согласуется со свидетельством Плутарха (Plut. Pomp. XXIV), то в Коммагене не обнаружено ни одного бесспорно митраистского памятника доримского времени со сценой «тавроктонии». Поэтому гипотезу А.В. Елешина нельзя считать убедительной, так как она фактически не подтверждается источниками.

В статье А. Маркаряна об архитектуре и скульптуре античной Коммагены, несмотря на ряд любопытных и заставляющих задуматься положений, к примеру, о селевкидском влиянии на трактовку некоторых портретов Антиоха I Коммагенского, содержатся выводы, во многом основанные на положениях, высказанных западными исследователями[139].

Таким образом, историографический анализ работ по истории культуры античной Коммагены указывает на ряд определенных пробелов, главным образом, при определении сущности культов божеств пантеона Антиоха I Коммагенского. Необходимо учитывать, что наибольшее значение в трудах исследователей занимает образ Аполлона-Митры-Гелиоса-Гермеса как одного из наиболее ярких, а может быть, и самого яркого из божеств царского пантеона Коммагены. В литературе ставится вопрос о его связи с «римским» мистериальным митраизмом первых веков н. э., причем мнения исследователей по этой проблеме разделились. Одни ученые: Э. Швертхейм, А.В. Елешин полагают, что Коммагена являлась одним из главных центров распространения митраистских верований в Римской державе. Другие: Е.Г. Рабинович, Р. Тюркан, И. Кампос-Мендес, С.В. Обухов, считают эту гипотезу малообоснованной. При этом некоторые наблюдения Э. Швертхейма и А.В. Елешина следует признать верными.

Исследователи специально не касались культа богини Коммагены и культа Артагна-Геракла-Ареса. Только в ряде общих трудов по истории эллинистической культуры, культуры Древнего Ирана и древнеиранских верований, на которых мы отдельно не останавливались в обзоре историографии, имеются немногочисленные замечания об иконографии этих образов богов[140], запечатленных на барельефах и статуях из центров почитания царя Коммагены и его предков.

Не слишком много внимания уделялось и культу Зевса‑Оромазда. Исключением является указанный раздел в фундаментальном труде А.Ж. Кука, не потерявший своей научной значимости и по сей день.

Весьма проблематичной и противоречивой остается и общая характеристика коммагенской царской религии.

Одним из наиболее изученных в историографии остается культ Антиоха I Коммагенского.

Культ его царских предков также достаточно полно и глубоко рассматривался зарубежными специалистами, поэтому их выводы, естественно, положены в основу наших изысканий по этой проблеме.

Как видно, на настоящее время остается немало белых пятен в изучении царской религии и, в целом, культуры античной Коммагены, к прояснению которых мы и обратимся.

Глава 1

Божества коммагенского пантеона и их связь с царской идеологией до строительства нимруд-дагского святилища

§ 1. Аполлон-Гелиос-(Гермес?) и цари Коммагены (Антиох I и Антиох III)

Культ Аполлона-Гелиоса-(Гермеса?) играл важную роль в царской идеологии античной Коммагены. В частности, это божество, выступающее как «царское», упомянуто в ряде надписей Антиоха I Коммагенского, прежде всего в царском манифесте о создании святилища культа живого властителя из современного местечка Софраз-Кей на Евфрате[141], в надписи из Арсамеи-на-Евфрате[142] и в самосатской надписи[143]. В Самосате[144], а также в том же Софраз-Кее[145] и Зевгме (древняя Селевкия-на-Евфрате)[146] при раскопках были обнаружены три барельефа с изображениями этого божества, пожимающего руку коммагенскому царю Антиоху I. Указанные надписи и барельефы датируются первыми годами правления Антиоха I, как это косвенно доказывает текст надписи из Софраз-Кея. В частности, в ней отсутствует титул «великий» применительно к Антиоху I. Как справедливо полагал Й. Вагнер, это связано с тем, что манифест о создании в этом месте царского святилища был составлен в тот период, когда Антиох был еще в подчинении у армянского царя Тиграна II, т. е. до 67–66 г. до н. э. Только после поражения Великой Армении в войне с Римом Антиох I, как правитель более или менее независимого государства, возвел себя в статус «великого» царя[147]. В дальнейшем Антиох I отказался от культа Аполлона-Гелиоса-(Гермеса?), так как в надписях и на барельефах из Нимруд-Дага этого божества нет – его полностью заменит почитание Аполлона-Митры-Гелиоса-Гермеса. Однако, как будет показано далее, культ Аполлона-Гелиоса-(Гермеса?) не исчезнет совсем, он вновь возродится при преемниках Антиоха I.

Рис. 7. Антиох I Коммагенский и Аполлон-Гелиос-(Гермес?). Барельеф из Софраз-Кея. (По: Wagner J. Neue Funde zum Götter und Königskult unter Antiochos I von Kommagene // Antike Welt. Kommagene. Zeitschrift für Archäologie und Urgeschichte. Sondernummer, 6. 1975. S. 55–58. Abb.77)

На указанных барельефах Аполлон-Гелиос представлен совершенно обнаженным; в левой руке он держит посох (вероятно, символ власти); в правой – пальмовую ветвь, олицетворяющую изобилие и материальное процветание[148]; его голову украшает венец, от которого в разные стороны расходятся лучи; за спиной у божества развевается плащ. Иконография образа царя будет проанализирована в соответствующем параграфе нашей работы (Глава 3. § 2).

Рис. 8. Антиох I и Аполлон-Гелиос-(Гермес?). Барельеф из Селевкии-на-Евфрате. (По: Rose В.Ch. A New Relief Antiochus I of Commagene and other Stone Sculpture from Zeugma // Excavations at Zeugma. Conducted by Oxford Archaeology / Ed. by W. Aylwerd. California, 2013. P. 220–231. Fig. 1–2)

Из аналогий к образу Аполлона-Гелиоса на коммагенских памятниках особо отметим фигуру солнечного божества в фас на фрагменте серебряной пластины из эллинистического храма Окса в Тахт-и-Сангине (древняя Бактрия)[149], изображение Гелиоса на золотой бляшке из скифского кургана IV в. до н. э. Большая Близница в Северном Причерноморье[150], стоящего Гелиоса в длинном одеянии на монетах кушанского царя Канишки (II в. н. э.)[151] и фигуру пальмирского солнечного божества Малакбела (Шамаша?) – Гелиоса (первые века н. э.) на тессере из Пальмиры, опубликованной А.Я. Борисовым[152]. В первых двух случаях представлено обнаженное стоящее солнечное божество в лучевой короне. Образ же Гелиоса на монетах Канишки, очевидно, не избежал определенного местного (иранского?) влияния (см. Глава 2. § 2). Сложнее обстоит дело с образом