Две стороны стекла - Александра Турлякова

Ознакомительный фрагмент

шарить по карманам. После того случая в электричке, когда у женщины стало плохо с сердцем, я всегда стал носить с собой валидол в специальном таком металлическом патроне. Он ни разу мне пока и не пригодился, но сейчас…

— Возьмите, положите под язык, пусть рассосётся… — Я дал одну таблетку барону, тот взял. — Сейчас пройдёт, вам станет легче. Старайтесь дышать спокойно и глубоко. Это приступ стенокардии, он пройдёт, поверьте мне.

Барон Эрно молчал какое-то время, потом спросил:

— Ты что, учишься на медицинском факультете?

Я молча дёрнул головой — нет.

— Слушай, Арс из Эниона, ты всё равно поедешь с нами в Нандор, понятно?

— Ладно, — я согласился. На то, что меня отпустят, я уже не надеялся.

Глава 3

Я сидел на длинной скамье и следил за поединком двух молодых оруженосцев. Это Эварт с Колином. Эварт сейчас только что под орех разделал меня, а теперь сменил поединщика. А я что, я — не воин, я от этого далёк. Конечно, за прошедший месяц я многому научился, сказал бы мне кто об этом месяц или два назад — не поверил бы!

Я научился ездить верхом, стрелять из арбалета, кое-что умел теперь и с мечом, мало, конечно, Эварт всё делал лучше меня. Да что там говорить, он этим занимается с детства, а я всего месяц. Но я быстро учусь. Длинный лук мне не давался, тут нужна особая сила и сноровка, это только в кино девушки-лучницы лихо стреляют от бедра, на самом деле, не всякому удастся даже согнуть настоящий боевой лук, тем более, натянуть тетиву. Этому тут учат с детских лет. А ещё я не могу привыкнуть к тяжести доспехов, даже кольчуги. Она одна весит, наверное, килограмм двадцать, такая тяжёлая, собака. Они тут все это железо учатся таскать лет с восьми. Я видел здесь двоих мальчишек. Наденут латы или эти дебильные кольчуги и ходят весь день по замку. Я бы свихнулся!

Я в их возрасте кораблики пускал в ручьях вдоль дороги или сидел в песочнице с пацанами, а они… Я вздохнул.

Месяц. Целый месяц. Я вчера только посчитал, я каждый вечер отмечал гвоздиком на стене под гобеленом в своём углу. Шесть по пять дней. Тридцать. Месяц! Я здесь целый месяц.

Дома, наверное, мать с ума сходит, меня и искать, скорее всего, перестали. Я теперь там — пропавший без вести. По телеку показали мою фотку, ориентировка в полиции, объявление в местной газете, наверное, информацию обо мне напечатали на вкладыше для лапши «Доширак» в коробке… Я засмеялся своим мыслям, но из всех ребят вокруг никто не обернулся и внимания не обратил. Я уже начал к этому привыкать. Здесь все так — не обращают на меня внимания. Может, только в первые дни ещё как-то и озирались, шушукались, что я спас жизнь самому барону, а потом привыкли. Я стал своим и, тем более, не самым успешным.

Что я тут такого умел по сравнению с ними, чтобы быть у всех на языке? Да ничего!

Меня переодели в местное, определили угол в комнате у кухни, где жили все оруженосцы и военные слуги. Я стал своим.

Но я хотел домой. Я жутко хотел домой. Каждый прожитый день я не переставал думать об этом, вспоминал, как я оказался здесь. Просыпался рано утром и каждый раз надеялся, что окажусь в своей постели, буду дома. И радовался бы и звону будильника, и голосу матери, и шуму города, и с превеликой радостью сидел бы на лекциях. Но всё это стало вдруг зыбким, как во сне, будто и не моё уже, будто и не со мной, будто и не моё прошлое.

Будь проклят этот мир! Я хотел домой!

Я помнил, как убегал от этих националистов-патриотов, как прятался от них в старом заброшенном доме где-то на окраине, а потом — этот мир, склеп. Как я здесь оказался? Я же треснулся башкой, когда упал. Откуда я падал? Как я вообще оказался здесь?

Я вспомнил первый день, когда меня привезли сюда, в Нандор. Большой замок, огромные каменные стены. Это был замок сеньора барона Эрно — графа Сандора. Я и остался здесь, а барон Эрно уехал к себе — пока. Нас с Эвартом оставили здесь на время, скоро он вернётся, и всё, наверное, опять изменится.

Меня тогда показали графу Сандору, он должен был узнать, не являюсь ли я сыном графа Берната из Лоранда? А ещё там была девушка. Я её запомнил. Все звали её Агнес. Меня тоже показали ей. Думали, может быть, она опознает меня. Все почему-то предположили, что я — сын этого графа Берната Лорандского. Кто-то решил, что я на него чем-то похож. Что за глупости? Я тут вообще никого не знаю, какой, на фиг, отец?

Я вздрогнул — каким звонким рядом зазвенел удар меча о меч, оруженосцы что-то начали ругаться друг на друга. Да ну вас…

Я вспомнил лицо этой Агнес. Она смотрела на меня тогда высокомерно, эта дочь графа. Кто я рядом с ней? Студент. А сейчас — слуга барона Эрно. Она, конечно же, симпатичная. Брюнетка. Тёмные глаза, брови, длинные ресницы. Готов поспорить, на ней не было и грамма «штукатурки», наши девчонки на курсе сдохли бы от зависти.

Она была здесь заложницей. Она ведь дочь графа Берната из Лоранда, получалось, что она в руках врага. Её держали под постоянной охраной, с ней рядом были камеристки, две женщины. Но я уже несколько раз видел её и без них, она свободно ходила по Нандору. Да чёрт их поймёт! Дают слово и все ему верят. Отец сам послал её сюда. После последнего перемирия графы обменялись детьми. Граф Бернат отдал свою единственную дочь, а граф Сандор передал противнику для обмена младшего сына. Это я узнал здесь за этот месяц.

Заложники должны были гарантировать перемирие. Но все уже понимали, что этому перемирию хана. Даже я это понял. Все они готовятся к войне. И что будет с заложниками? Заложников обычно убивают, когда такое дело. И что, они убьют эту Агнес?