Крис Хамфрис - Джек Абсолют

— Ради бога, Абсолют! — донеслось до его слуха бормотание Шеридана.

Действительно, шуточка явно предназначалась не для Вестминстера, но зато возымела такой поразительный эффект, что Джек поневоле подумал: должно быть, нет дыма без огня.

— Мой клинок? Ты сейчас узнаешь, длинный ли у меня клинок, пес!

Джек не мог не подивиться тому, как изменился в лице его противник. С бешеным ревом юнец нанес удар, целя Абсолюту в правый бок. Тот отступил на шаг и, отбив вражеское острие вниз, в свою очередь нацелился неприятелю в грудь. Тарлтон отвел шпагу, чтобы с силой отбить укол, но его парирующий удар пришелся в пустоту: выпад Джека оказался ложным.

Молодой человек не успел вернуть клинок в защитную позицию, а Абсолют после финта направил колющий удар ему в левое плечо. Чтобы избежать ранения, Тарлтону пришлось перенести вес на выставленную вперед ногу и переступить отставленной назад, совершив пол-оборота.

Джек наседал, стремительно орудуя шпагой. Пожалуй, возможность нанести укол у него имелась, но он решил посмаковать свою маленькую победу — с тем, чтобы и Тарлтон прочувствовал ее получше. Как только молодой офицер выровнял оборонительную позицию, Абсолют ослабил натиск и отступил.

Зеваки разразились бранью, каковую надлежало воспринимать как знак одобрения или негодования — все зависело от того, кто кого поддерживал.

Впрочем, Тарлтон быстро извлек урок из случившегося, и Джек, не успев поздравить себя с успехом своей провокации, уже вынужден был защищаться от ее последствий. Его противник вновь перешел в наступление, но уже не теряя головы.

Кварта, секунда, терция... Джек успевал лишь парировать удары, впрочем, не сдавая позиций. Тарлтону приходилось «колоть в стену», как называли в фехтовальной школе упражнение, позволявшее удостовериться, что парирующий удар не является обманным трюком противника, но считавшееся недостойным настоящего фехтовальщика. Это делалось неспроста: Джек рассчитывал на то, что, раз уж река гнева Тарлтона разлилась, она не скоро вернется в свои берега.

Еще один выпад, еще один шаг вправо, и шпага противника отбита с наклоном клинка вниз. Джек чуть присел на отодвинутую назад ногу за миг до того, как Тарлтон, которым снова начинала овладевать ярость, полоснул клинком снизу вверх, целя врагу в лицо. Джек, однако, уловил почти незаметное подготовительное движение и ушел от вражеского клинка опережающим нырком, переместив вес на другую ногу.

Инерция собственного удара вывела молодого человека из равновесия, а почти припавший к земле Джек, воспользовавшись этим, сделал длинный прямой выпад. Тарлтон отшатнулся вправо, едва успев отвести кончиком своей шпаги острие, чуть не пронзившее его насквозь.

Противники сблизились вплотную, их руки почти соприкоснулись, и молодой офицер попытался ударить Джека в лицо эфесом. Тот отклонился и отбил этот удар левой рукой.

Противники снова разделились, а вот два облачка выдыхаемого ими пара, наоборот, встретились в воздухе и слились в одно.

— Ты не можешь прикончить его сейчас, Дагановеда, — произнес могавк по-английски, но с сильным ирокезским акцентом. — Твое имя говорит, кто ты такой, а его прозвище ни о чем не рассказывает.

— Кстати, Ате, — обратился к индейцу Шеридан. — Я давно хотел спросить, что означает его ирокезское имя?

— "Неутомимый", — ответил индеец и, подмигнув ирландцу, добавил: — Это имя он получил от своей первой жены.

Джек, вопреки прозвищу, тяжело дышал. Он уже не был таким неутомимым, как некогда, а вот его противник располагал куда большим запасом сил. Время работало на Тарлтона, и потому Джек вновь перешел в атаку. Он приметил место, где они протоптали снег до самой травы, и решил, что теперь нужно лишь спровоцировать Тарлтона на дальний выпад.

Однако вышло не так, как было задумано. Вместо парирования Тарлтон произвел уклон с отскоком, за чем последовал укол слева. Джеку для уверенного парирования следовало лишь сместиться вправо. Он так и сделал... угодив ногой прямо на скользкий островок оголенной земли. Он упал на колено, и лишь его правая, сжимавшая шпагу рука остановила падение. Резко выдохнув, Тарлтон отвел клинок назад, чтобы нанести сверху вниз сокрушительный, смертоносный удар.

Какая-то часть сознания Джека сосредоточилась на неотвратимом приближении метившего в глаз стального острия, но другая дала команду руке, все еще удерживавшей упиравшуюся в снег шпагу: скользнуть!

Тарлтон был настолько уверен в полноте своего триумфа, что не особо следил за соперником — тот казался уже поверженным. В результате оба, и Джек, и Тарлтон, оказались в равной степени удивлены тем, что шпага молодого офицера пронзила не плоть Абсолюта, а лишь ткань, оторвав добрый клок от воротника того самого камзола, насчет которого Джек лишь недавно пожалел, что не снял его. Сила этого удара пришпилила вырванный лоскут к мерзлой земле. Шпага вонзилась в почву, прогнулась, задрожала... и кончик ее со звоном обломился.

— Остановитесь, сэр! Остановитесь! — воскликнул полковник, исполнявший обязанности распорядителя.

Но удержать Тарлтона было невозможно. Он снова отвел шпагу назад и с силой ударил врага сломанным клинком. Только вот врага на прежнем месте не оказалось: Джек перекатился на спину и, отбив тыльной стороной левой руки целившую в него сломанную шпагу, выбросил правую вперед и вверх. Выпад получился не длинный, но в этом не было надобности: Тарлтон, атакуя, сам подался ему навстречу. Острие шпаги Джека пронзило насквозь его ухо и оторвало от него половину, оказавшуюся нанизанной на клинок, как мясо для шашлыка. Джека уже во второй раз за сутки обрызгало кровью.

— Первая кровь... сэр, — выдохнул Абсолют.

Тарлтон взревел, зрители разразились криками. Но к этим звукам добавился еще один, до сего момента не услышанный. Протрубил рог. На его зов откликнулся второй, потом третий... Звучали они не так уж далеко от места дуэли. Соперников растащили в стороны. Вперед выступил распорядитель.

— Господа дуэлянты, сюда направляется полиция. Первая кровь пролита, сатисфакция получена, не так ли? Пожмите друг другу руки и расходитесь. Никто из нас не хочет угодить за решетку, верно, джентльмены?

— Двинем-ка прямиком в «Друри-Лейн», — предложил раскрасневшийся Шеридан. — Тебя, Джек, я обряжу Арлекином из пантомимы и спрячу среди актеров. Но богом клянусь, если ты сам не напишешь об этом пьесу, то я непременно выведу тебя в своей.

Рога звучали все ближе. К ним добавился лай собак: похоже, шла настоящая охота. На дальней стороне утоптанной снежной площадки виконт Сэвингтон, убрав шпагу Джека, пытался остановить кровотечение из разрубленного уха Тарлтона. Фон Шлафен тем временем нашептывал ему что-то в другое, уцелевшее ухо.