Юрий Волошин - Сын пирата

– Сударь, - обратился он к отцу семейства. - Вы слышали, что сказала Дениза. Вы не можете не уважать желания вашей дочери. К тому же я подтверждаю правоту слов Денизы. Мы любим друг друга…

– Вон! Эсеб, дай мне шпагу, я проучу этого наглеца, объясню, как надо разговаривать с родовитым дворянином! Эсеб!

– Па, шпага у него. Он отобрал у меня ее.

– Отдайте немедленно шпагу! Вы грабитель и насильник!

– Простите, сударь, но ваш сын первым напал на меня, безоружного, и я вынужден был защищаться. Шпага досталась мне по праву победителя, и она будет моей, - Эжен отступил на пару шагов. - Но я подчиняюсь вашему требованию, ухожу и не прошу удовлетворения. Вы слишком немощны для меня, и я вас прощаю, - с этими словами юноша легко вспрыгнул на дерево и в считанные секунды скрылся из глаз разгневанного отца.

Эжен прислонился, как обычно после свиданий, к стене ограды. Мысли метались в голове. Жаль, он не наподдал этому спесивцу Эсебу еще больше. Хорошо, что он сдержался и не особо нагрубил его папаше. Хотя, это же и папаша Денизы… Ссориться с ним не стоило. Дениза, Низетта: Любовь закончена. Мы разлучены, разлучены: если не похитить Денизу. Увезти, обвенчаться в далекой часовне. Но как это сделать, если она сама не решается на это?

Позванивая по мостовой трофейной шпагой, Эжен плелся к себе домой в самом мрачном и подавленном настроении. Что делать? Как быть? Нужно срочно что-либо придумать. Что? И посоветоваться не с кем. Отец и мать были далеко, да и друзья остались в Марселе. Зачем ему надо было здесь появляться? Теперь на душе одни камни и темнота адова! Господи, помоги мне, - молился он, - наставь на путь истинный!

Ночь прошла в раздумьях. Он ворочался, вздыхал, можно было подумать, что в комнате не молодой человек, а увядающий, уставший от жизни старик.

Мрачный, злой и невыспавшийся, юноша решил проехаться верхом. Едва умывшись, и отказавшись от завтрака, он оседлал коня и отправился в путь, по пригородам и садам, которые окружали городок.

Пришлось сделать крюк, чтобы не проехать мимо дома Денизы. Вздохи постоянно сотрясали его грудь. В мозгу проплывали то сцены свиданий с прелестной Низеттой, то сладостные видения, где он обладал ей. Но в эти мысли тут же примешивались папаша д'Андруэн и его сынок Эсеб.

Эжен медленно ехал вперед, сам не зная куда. Лошадь мерно выстукивала подковами по булыжнику мостовой или по тропинкам сада и улочкам пригородов.

День уже клонился к вечеру, и здоровый голод заглушил остальные желания. Эжен решил, что стоит подкрепиться. Юноша уже направился было домой, когда заметил, что навстречу ему крупным шагом движутся двое всадников. Он было вежливо подал коня в сторону, но вдруг напрягся, признав в одном из встречных Ковена.

Тот прямо сидел на рыжей кобыле, красуясь праздничным нарядом и бархатным беретом, сильно сдвинутым на правый висок. Шпага в дорогих ножнах, на роскошной перевязи, мерно покачивалась на боку.

Эжен остановился, поджидая всадников. Он чувствовал, как волна злобы, медленно переходящая в ярость, накатывается на него, заполняя живот, грудь, голову. Рука сама легла на эфес и тронула рукоять кинжала.

Всадники почти поравнялись с Эженом, когда тот тронул коня и преградил им путь. Кони забеспокоились, затоптались на месте, вскидывали головы, а юноши в недоумении уставились на наглеца. Ковен, однако, тут же узнал Эжена, и лицо его покрылось красными пятнами. Губы скривились, будто он хотел заплакать. Эжен же молча наслаждался растерянностью и страхом своего врага.

– Месье Ковен, судя по всему, узнал своего друга. Верно я заметил?

– Вы ошибаетесь, сударь. Мы никогда не были друзьями. Знакомыми всего лишь, - голос Ковена выдавал его сильнейшее волнение. Он немного заикался.

– Конечно, месье. Куда мне претендовать на вашу дружбу. Не вышел я сословием, - презрительно бросил Эжен.

– Сударь, позвольте нам проехать, - подал свой голос второй юнец, на вид несколько моложе Ковена.

– О, извольте. Вас я не задерживаю. Прошу вас, сударь, - Эжен сдвинул коня в сторону Ковена, давая проехать юнцу.

Тот вопросительно глянул на Ковена. Замешательство явно читалось на его лице.

– Жюльен, поехали, - неуверенно молвил Ковен и тронул коня.

– Погодите, месье Ковен, - просил Эжен, загораживая путь. - Я бы хотел вам сказать пару фраз.

При последних словах лицо Ковена побледнело еще сильнее, а глаза забегали по сторонам в поисках выхода. Эжен тут же заметил это.

– Не извольте беспокоиться. Вам от меня не избавиться, месье. А молодой господин может отправляться своей дорогой. Он меня не интересует.

– Ковен, что все это значит? - спросил обеспокоено юнец.

– Я сам ничего понять не могу, Жюльен. Я… - Эжен не дал ему продолжить.

– Полно тебе вилять, Ковен! - уже отбросив вежливость, сказал Эжен. - Ты думал легко выйти из тобой же устроенной подлой игры, Ковен? Не выйдет! Ты должен мне за все заплатить.

Лошадь Эжена повела в сторону, но тот уверенной рукой вернул ее на дорогу.

– И я намерен получить свое сполна, за все расквитаться!

– Сударь, но объясните нам… - Жюльен старался показаться храбрым и взрослым.

– Молодой господин хочет разъяснений? Это его дело, хотя мне, признаться, на это наплевать. Пусть остается. Это даже лучше, - Эжен говорил нарочито любезно.

– Жюльен, ты бы лучше ехал, - промямлил Ковен. - Мы сами разберемся.

Тот недоуменно пожал плечами, но отъехать не пожелал. Видимо решил, что его присутствие может помочь Ковену. Эжен же распалялся:

– Ты, Ковен, как подлый трус, набросился на беззащитного и беспомощного человека, сам же и напоив его. Теперь этот человек перед тобой и хочет поглядеть тебе в глаза. Вытаскивай шпагу, подонок, и защищайся! Я не намерен с тобой расставаться полюбовно! Защищайся, говорю я тебе! Ты же дворянин, благородный человек!

Он натянул поводья, конь завертелся под ним.

Ковен заметался глазами, но до эфеса шпаги и не дотронулся. Наконец он проговорил севшим голосом:

– Вот потому, что я человек благородный, я и не могу скрестить свою шпагу с твоей, и потому требую пропустить меня.

– Ты еще хорохоришься? Ты просто боишься обнажить свою шпагу! Трус и подонок! Что же ты не оскорбляешься на мои слова! Боишься? Где же твоя дворянская гордость и честь? Слиплась от страха?! Тогда мне придется объяснить тебе все по-народному, раз шпага твоя слишком чиста для моей! - и с этими словами он толкнул лошадь шенкелями. Та тут же оказалась рядом с Ковеном.

Тот не успел никак отреагировать, когда кулак Эжена смачно врезался в выхоленные губы юноши. Что-то нечленораздельное сорвалось с губ Ковена, он откачнулся назад, а кровяные струи стали сбегать на подбородок.