Ольга Крючкова - Капитан мародеров

Ознакомительный фрагмент

– Нет, помилуйте! Симону втягивать не будем! – запротестовала Аньез. – У неё и так проблем в избытке из-за этого пройдохи. Ещё не хватало, чтобы её обвинили в вымогательстве. Она, безусловно, поможет нам, а за это ей причитается двести салю, не меньше. Я сама передам письмо мадам Милош, я знаю, как разговаривать с людьми подобного сорта.

Все согласились с доводами Аньез. Дело обсудили и решили хорошенько выпить. Подруга Роббера, Аделина, исчезла ненадолго и вернулась с молоденькой девушкой. По всему было видно – та в Безансоне недавно. Она была явно из крестьянок, о чём говорил яркий здоровый румянец и полное отсутствие косметики. Бесхитростный наряд девушки, чёрный лиф на шнуровке и полосатая домотканая юбка, ещё раз подчёркивал её происхождение. Бедняжка стеснялась, чувствовала себя сковано, видимо, ещё не в совершенстве освоив ремесло шлюхи.

– Познакомьтесь, это – Эмилия, моя новая подруга. Она новенькая, так что не обижайте её, Шарль. Думаю, вам стоит познакомиться поближе. – Сказала Аделина игривым тоном и подмигнула барону.

Шарль взглянул на девушку и вспомнил свои бесконечные похождения в Кастельмаре. Ему стало жаль бедняжку. Если он продаёт за деньги свою физическую силу и навыки воина, то она – своё тело. Барон подсел к девушке поближе и, приобняв за талию, спросил:

– Откуда ты, Эмилия, и почему здесь?

– Я из селения горцев, сударь… Рядом горы Юра… – сбивчиво и робко отвечала начинающая шлюха. – Моя матушка умерла давно, я была ещё малышкой. Отец относился ко мне крайне жестоко… Как-то раз он напился и попытался меня изнасиловать, хорошо, что мама не дожила до этого дня. Я ударила его по голове глиняным кувшином и убежала в одной нижней рубашке. Идти было некуда… В таком виде я добрела до Безансона. Аделина нашла меня умирающей с голоду, подобрала, накормила, приютила. Теперь я здесь…Не будет же Аделина кормить меня вечно. Лучше здесь, чем в горах…

Эмилия понравилась барону.

– Есть одна проблема… – смущённо сказал Шарль.

– Какая? – удивилась Эмилия. – Неужели у вас, сударь, могут быть проблемы?!

– Могут, дорогуша… Отсутствие денег…

– Эта проблема здесь у всех. Давно не было войны, и наёмники на мели. Разве это проблема?!

– Ну, если ты так считаешь, то мы можем хорошо провести время вместе. Ты понимаешь, о чём я говорю? – вкрадчиво поинтересовался Шарль, стараясь не испугать «дебютантку».

Шарль и Эмилия поднялись из-за стола, собираясь уходить.

– Друг мой, вы там особо не увлекайтесь. Завтра вечером отправляемся в Бовэзи. До него часа три пути, – напомнил Ксентрэй. Люси, несмотря на свою беременность, совершенно опьянела и как плеть висела на нём. Похоже, Ксентрэй смирился с этим обстоятельством.

Ранним утром Шарль проснулся в комнатушке новой подруги, голова болела от выпитого вина, мутило.

– Какую дешёвую бурду здесь пьют… Нет, лучше война, чем такая головная боль… – проворчал Шарль и посмотрел на лежавшую рядом с ним Эмилию. В постели она была скована и совершенно неопытна. Крестьянки Кастельмара были гораздо темпераментнее и интересней. Барон с трудом оделся и без сожаления покинул мимолётное «любовное гнёздышко», добрёл до своей кровати, тут же рухнул и заснул мертвецким сном.

По установленным в гарнизоне правилам с десяти утра начинались военные тренировки, так что поспать Шарлю немного удалось. Его соседи уже проснулись и слонялись по комнате без дела, не слишком заботясь о тишине. «Надо вставать, – решил Шарль, – эти медведи всё равно не угомоняться…»

День прошёл в Безансоне, как обычно, – утренняя тренировка после лёгкого завтрака, обед, приведение в порядок арсенала, вечером – сплошное безделье. Наёмники начинали роптать, некоторые вступали на небезопасный путь де Пюи и грабили окрестное население. Гарнизон Безансона порядком надоел сюзерену, но разогнать он его не решался: в военных действиях наёмникам не было равных. За обещанную добычу они могли взять штурмом любую крепость. Население Бургундии завалило жалобами герцога. У него созрел план перепродать своих наёмников князю Туринскому, который вёл продолжительную войну с герцогом Миланским за Гаттинару и её окрестности. Конечно, сделать он это собирался, что называется, lucro est[26], для себя. Бургундия обретёт покой хоть ненадолго, мародёрство закончится, наёмники получат возможность убивать и грабить, а в Безансоне разместятся регулярные войска герцога.

Друзья пока не знали о назревающем решении герцога Бургундского одолжить их Туринскому княжеству, поэтому, как и планировали, выехали вечером из Безансона в направлении Бовэзи впятером: де Флок, Ла Гир, Ксентрэй, де Кастельмар и Аньез. Через три часа они добрались до города и постучали в дверь Симоны. Она ждала их с нетерпением и тут же открыла дверь. Разместились «злоумышленники» в небольшой пристройке, заваленной всевозможным товаром. Симона быстро организовала ужин, фактически – ранний завтрак. Немного отдохнув, четверо мужчин отправились на дело.

Светало… Бриганды пробрались к дому галантерейщика и затаились за сараем, как раз напротив лестницы, приставленной к окну спальни. Ждать пришлось недолго, окно распахнулось, показалась нога, затем другая, и вот уже Карденале торопливо спускался по лестнице. Ла Гир приготовил камень и ловко ударил трувера по голове. Тот вскрикнул и как покошенный упал, потеряв сознание. Шарль и Роббер быстро воткнули ему кляп в рот, натянули на голову мешок, связали и поволокли.

Поэт находился без сознания, а следовательно, не оказывал сопротивления, но был весьма увесистым, Шарль и Роббер даже взмокли от натуги. Ксентрэй и Ла Гир на всякий случай обеспечивали прикрытие. Наконец вся компания благополучно приблизилась к дому Симоны. Женщины, бледные от волнения, стояли в дверях.

– Наконец-то! Мы так волновались! Заносите его! – дала команду Симона.

Неудачливого любовника затащили в помещение и бросили на тюк с тканями. Роббер вытер пот со лба:

– Увесистый трувер, ничего не скажешь… Откормили любовницы…

Карденале постепенно начал приходить в себя и задрыгал ногами. Ксентрэй снял мешок с головы трувера и серьёзным тоном, словно прево[27], произнёс:

– Досточтимый Пейре Карденале, вы обвиняетесь в совращении девиц и отказе жениться на них. Наш орден «Зашиты женской чести» приговаривает вас к смерти. Мы зашьём вас в мешок, и утопим в реке.

Фиглярство Ксентрэя вызвало всеобщее веселье, все давились от смеха, стоя за тонкой перегородкой. Ксентрэй же, войдя в роль, серьёзным тоном продолжал:

– Но есть один выход: вы заплатите компенсацию в тысячу салю, которую мы разделим между девушками, которых вы обесчестили.