Николай Дмитриев - Майор из Варшавы

Ознакомительный фрагмент

— А то хто з вами?

— Кучер, ранили его по дороге.

— То, може, фершала треба?

— Не надо, его врач смотрел.

Лечицкий скептически огляделся и покачал головой.

— Пожалуй, убраться надо бы…

— Слухаю! — так и подпрыгнул Меланюк. — Панасе! Скочь у село, збери баб, мужикив і фурманкою сюда! Тут все чистыты!

Лечицкий проводил взглядом ускакавшего в село Панаса и одобрительно кивнул Меланюку.

— Ну, пошли, глянем, что тут есть…

В живописной усадьбе, «за совитив», судя по всему, размещался какой-то дом отдыха. Кругом все было перевернуто, мебель опрокинута, но зато окна двери и даже остекление везде было цело. Лечицкий, сопровождаемый Меланюком, прошелся по комнатам, мельком заглянул на первый этаж и, усмотрев в бывшей людской более-менее обставленную комнатушку, распорядился:

— Кучера моего сюда занесите.

Меланюк опрометью бросился выполнять распоряжение. По его команде полицаи осторожно сняли Малевича с тарантаса и на руках занесли в людскую, где для раненого нашелся довольно сносный топчан.

Тем временем Лечицкий, закончив беглый осмотр дома, поднялся по лестнице и засел в самой верхней комнате у окна с видом на озеро. Поняв, что это надолго, Меланюк только и ждавший момента, поспешил вниз.

Поспешно пройдя пустой темноватый коридор, Петро распахнул дверь и остановился, едва переступив порог.

Приподнявшись на своем покрытом рядном топчане, Малевич несколько секунд вглядывался в лицо Меланюка и только потом, бессильно откинувшись на подушку, сдавленно прошептал:

— Ну, наконец-то ты, а я уж ждал, ждал…

— Не мог я раньше, товаришу Малевич, не мог! Але як бы вы зналы, який я радый…

Меланюк с трудом овладел собой и, так и позабыв поздороваться, присел на краешек топчана. Малевич лежал неподвижно, и Петро испуганно схватил его за руку.

— Дядьку, дядьку, ви що?

Малевич медленно открыл глаза и улыбнулся.

— Ранен я, Петро. Еще не одужав…

— А той, ну… Пан Лечицький, як то?

— Да не знаю… Он меня случайно в лесу нашел. Мы еще с той войны знакомы.

— От воно що… А я думав, думав…

— Про это потом. Сейчас пан полковник что делает?

— У кимнати на верси биля викно засив.

— А-а-а, вспоминает, наверное… Он же вырос здесь.

Малевич на секунду расслабился и тут же жестко приказал:

— Про наше знакомство ему ни слова!

— Так, поняв… — Петро весь подобрался.

— У тебя связь есть?

Малевич приподнялся на постели, и Петро торопливо передвинул подушку, так чтоб раненому было удобнее. Теперь Малевич мог полусидеть, и, еще немного повозившись возле него, Петро наконец глухо ответил:

— Нема в мене звьязку, товаришу Малевич, нема… Спочатку був, а як воно усе завертелось, то й того нема, й той загинув, от и остався я сам по соби, щастя ще що ото вас зустрив… — Меланюк горько вздохнул. — Хиба ж я сподивавсь на це, як с товаришем Иваном мова була? Я гадав, ще пивроку, ну бо-дай ще рик, а воно ось як повертаеться…

Петро замолчал и, как-то сразу осунувшись, замер на топчане, глядя в одну точку. Малевич тоже некоторое время молчал, потом осторожно положил руку Петру на плечо и тихо встряхнул.

— Хлопче, а ты что думал, борьба за мировую революцию — это так? И у меня было такое… Я в двадцать четвертом в Налибокской пуще партизанил, а потом что? Потом до тридцать девятого в тюрьме ждал. А сейчас легче, Петро, поверь мне легче…

— Та як же воно легше, товаришу Малевич, як легше? — Петро разом стряхнул с себя оцепенение и с горькой отрешенностью сказал: — Фашисты наступають, хай им… Хваляться ось-ось Москву визьмуть. Брешуть, конечно, тильки далеко видийшли наши, ой далеко…

Наступило тяжелое молчание, потом, видимо, стремясь хоть как-то объяснить происходящее, Петро с запинкой, через силу, спросил:

— Дядьку, а может, тут, той, предательство?

Малевич помолчал и ответил так, как только и мог ответить, как думал и верил сам:

— Скажи, Петро, а ты предал?

— Ви що, дядьку? — Петро дернулся, как от удара. — Ви що?..

— А как ты считаешь, я предал?

— Як так можна казати, товаришу Малевич? — голос у Петра сел. — Хіба ж я вас не знаю?

— Тогда вопрос тебе, Петро Меланюк… Конечно, немцы сейчас и про врагов, и про друзей много чего болтают. Но вот скажи мне, ты веришь, что те сотни тысяч наших товарищей, что советскую власть ставили, а потом социализм строили, тоже предали?

— Нет! — на скулах Петра выкатились желваки.

— А раз так, товарищ ты мой Петро, и разговор о том лишний, хотя, если по совести, тех, кто с переляку немцам сраку лизать начал, тоже хватает…

— Я все зрозумив, товаришу Малевич! — Петро сглотнул застрявший в горле комок. — Що зараз робыты маемо?

— Пока приглядывайся. Людей ищи, товарищ Петро. Наших людей, — и, словно готовясь к важному делу, Малевич, прикрыв глаза, откинулся на подушку…

Сидя у себя в «кабинете», Петро весело постукивал пальцем по чернильным пятнам, еще оставшимся на выскобленной столешнице. Стол полицаи отыскали где-то в школе. Меланюк приказал его вымыть и велел поставить в облюбованную им комнатушку. Кроме пятен на столе были еще чернильница-непроливайка и простая ученическая ручка с мягким пером «рондо».

Еще недавно это помещение казалось Меланюку самым опостылевшим местом, но теперь, после нечаянной встречи с Малевичем, ему тут даже нравилось. Тем более что в столе лежал только что полученный из управы лист с перечнем «пидозрилых осиб», которых предстояло немедленно выявить.

Петро не сомневался, что именно там, в этом списке, он найдет тех самых людей, о которых так горячо толковал ему комиссар Малевич. И то, что так быстро удалось выполнить хотя бы частично первое настоящее задание, наполняло Петра чувством законной гордости.

Однако в этот раз как следует изучить мельком просмотренный список Петро так и не успел. Прохаживавшийся в палисаднике часовой забил тревогу, и почти сразу, переполошив кур, к Петру влетел растрепанный полицай:

— Пане командант! Нимци! Машинами!

— Збирай усих! — рявкнул Петро и выскочил из-за стола.

Выбежав за ворота, Меланюк действительно увидел заворачивавшую к селу небольшую автоколонну. Быстро окинув все взглядом и убедившись, что кругом вроде бы чисто, Петро на всякий случай цукнул дежурного и, поднявшись на крыльцо, стал ждать.

Минут через десять во двор въехали три грузовика с солдатами, а из остановившегося рядом с Меланюком офицерского вездехода выбрался герр Длугий собственной персоной.

— Не ждал? — Длугий весело подмигнул Меланюку и принялся с удовольствием разминать ноги.