Рона Шерон - Королевская кровь

Рене улыбнулась ему. Майкл закрыл за собой дверь и медленно подошел к ней.

— Как вы себя чувствуете? — Опустившись перед девушкой на колени, он бережно провел рукой по грациозному изгибу ее белоснежной шеи, лаская ее и полной грудью вдыхая исходящий от нее головокружительный цветочный аромат, представляя, как это хрупкое тело отдается его рукам.

Она замерла, ощутив его ласку, но не отшатнулась и не стала протестовать. Говоря откровенно, с ним она вела себя точно так же. Так что и он теперь имел на это право. Услуга за услугу, скажем так. Но когда он положил ей руку на затылок и притянул к себе, чтобы поцеловать, она взяла его лицо в ладони и шутливо поинтересовалась:

— Вы пришли требовать награды, bel homme[87]?

— А что, bel homme находится где–то посередине между petit ami и bel ami на французской шкале сердечных привязанностей?

— Ве1 homme означает «красивый, приятный мужчина», a petit ami — «близкий друг». Вы стали для меня и тем, и другим.

От волнения голос Майкла прозвучал хрипло.

— Я хочу стать для вас всем, Рене. — Она, не говоря ни слова, ввытащила из кармана распечатанное письмо и протянула ему. Молодой человек постарался скрыть охватившую его неуверенность веселой насмешкой. — Наш неутомимый писака никак не угомонится, верно?

— Оно пришло сегодня. Прочтите.

Невыразительный голос девушки не сулил ничего хорошего. Когда Майкл увидел большую печать короля Франции, в душе у него зашевелились дурные предчувствия. Развернув лист бумаги, он быстро прочел цветистые фразы. Юноша почувствовал себя так, словно ему нанесли неожиданный удар под ложечку. Подняв глаза от письма, он с недоумением уставился на принцессу.

— Но вы не можете выйти замуж за сына этого итальянского герцога.

— Почему?

Вот упрямая девчонка! Ока явно вознамерилась услышать от него то, что он и хотел, и боялся произнести.

— Потому что мы с вами, вы и я… — Голос его дрогнул и сорвался.

Рене смотрела на него с выражением невинного любопытства на лице.

— Что, Майкл?

Это она виновата в том, что ему нечем было дышать. Несколько дней общения с ней перевернули весь его внутренний мир. Он растерял все свои прежние убеждения. Если только он не ошибался, сейчас эта обманщица прибегла к некоей разновидности пытки и манипулирования им — но ради чего? Какую цель она преследовала? Майкл яростно скомкал письмо в кулаке и швырнул его в огонь.

— Неужели вы полагаете, что мне есть дело до того, совершали ли вы паломничества в чужие спальни или нет?

Внезапно принцесса вскочила на ноги и повернулась лицом к камину, глядя в огонь. Похоже, военная хитрость, к которой она прибегла, не удалась.

— Моя добродетель либо отсутствие таковой не является предметом обсуждения, приятным для всех заинтересованных сторон.

Майкл подошел к ней сзади и обнял за талию.

— Ваш король может выстроить в очередь всех принцев, которых только найдет на свете, от Индии до Эспаньолы[88], но от этого ничто не изменится. И знаете, почему? — Он почувствовал, как девушка вздрогнула. Майкл бережно коснулся губами мочки ее уха. — Потому что вы непременно полюбите меня, как я полюбил вас.

Девушка содрогнулась всем телом.

— Неужели вы всерьез полагаете, что я вольна распоряжаться своим будущим?

— Думаю, это вполне возможно. Посмотрите на свою подругу Мэри. Она вместе с Саффолком проложила для нас Великий шелковый путь. И все, что от нас требуется, — это плыть вперед, руководствуясь соединением их планет. — Он принялся осыпать невесомыми поцелуями щеку и шею девушки. — Вот вам, например, известно, что Луна движется быстрее всех прочих планет?

— А вам известна легенда об орле и голубке?

— Мне нравятся хорошие легенды. Расскажите.

Он полной грудью вдыхал ее запах. Очарование девушки совершенно обезоружило его. Еще никогда Майкл не чувствовал себя настолько околдованным. Он ощущал себя открытым и беспомощным.

— Жила–была на свете маленькая голубка, которую обманом держал в клетке злой ворон. Но однажды ей на помощь пришел огромный орел и освободил голубку из заточения. Он был добрым и великодушным. И она подумала, что орел испытывает к ней нежные и искренние чувства. Поэтому, голубка предложила ему лететь с ней через море к далекой земле, где они могли бы жить долго и счастливо. Но орел отказался; ему нужно было лишь уютное гнездышко на одну ночь.

— Голубка всего лишь неправильно поняла его. Орлу нужно было теплое и уютное гнездышко и на эту ночь, и на следующую, и на все ночи после. Но прежде чем улететь вместе с ней, он должен был расправиться со злым вороном.

— Майкл…

— Вы помните наше пари? — пробормотал он, уткнувшись носом в чудно пахнущие волосы девушки. — Пропустить — не значит отказаться. В общем, платить следует без напоминаний, вы согласны?

— Поэт так и не пожелал предстать передо мной.

— Быть может, он… Позвольте, я дочитаю вам балладу до конца?

Майкл улыбнулся, когда она резко обернулась к нему, глядя на него большими встревоженными глазами, в которых вспыхнула надежда. Молодой человек принялся негромко декламировать:

Да, слушайте меня, и я расскажу вам свою историю.

Я весь горю, поддавшись чарам:

Даже в аду нет жарче пламени,

Чем пламя любви, особенно

Когда тайный воздыхатель не осмеливается

Признаться во всем объекту своей страсти.

Слезы медленно потекли у девушки по щекам, и ее фиалковые глаза затуманились, когда она робко улыбнулась ему.

— Значит, это все–таки были вы.

— Да, это был я. — Он наклонил голову и коснулся губами ее сладких и свежих, как лепестки розы, губ.

Прекрасная сильфида растаяла в его объятиях.

— Я так хотела, чтобы вы оказались им, — тихонько выдохнула она в перерыве между поцелуями. — Я никогда не забуду вашей доброты. Я боялась, что меня навсегда запрут в этой зловонной тюрьме или… случится еще что–нибудь похуже. Вы — мой ангел–хранитель, мой защитник.

От такого признания сердце Майкла затрепетало. Он поцеловал Рене крепко и жадно. Ее шелковый язычок обжег его пламенем желания. Ее вкус кружил ему голову, заставляя забыть обо всем, совсем как горящие в бренди изюминки. Майкл не представлял себе, что сможет полюбить кого–либо, с такой силой и отчаянием. Он готов был тысячу раз умереть ради нее. Нет, он ни за что и никогда не отдаст ее какому–нибудь великому герцогу или выдающемуся художнику. Отныне она принадлежит ему и только ему.

— К чему тогда такой маскарад? К чему посылать мне прекрасные стихи о любви и насмехаться над их автором?

Как он мог объяснить ей? Вплоть до того момента, когда она поцеловала его на реке, в нем жили и боролись два человека: смешной мечтатель и циничный трус.