Жеральд Мессадье - Сен-Жермен: Человек, не желавший умирать. Том 2. Власть незримого

К тому же, чтобы попасть в Константинополь, требовалось сперва пересечь Европу — либо через Испанию, что в данном случае сомнительно, либо через Францию. Однако паспорта, проверявшиеся чаще всего у людей взрослых, которые высаживались в атлантических портах, подросткам и юношам иметь было не обязательно.

Поэтому кажется разумным предположить, что Сен-Жермен, избежавший внимания полиции в европейских портах и обыска на таможне, должен был прибыть в Европу довольно молодым, лет пятнадцати или шестнадцати.

Происхождение сокровища? Его юность, а позже подавленная сексуальность мне кажутся весьма показательными. Похоже, что Сен-Жермен ограбил не собственную жену, но некую женщину, которая пользовалась им как сексуальным объектом. Женщину настолько богатую, что могла быть только супругой очень высокого колониального чиновника, такого как губернатор.

И только обход закона мог обеспечить ему безнаказанность при бегстве из Мексики в Европу.

Деятельность финансиста

Тут возникает другой вопрос. Обративший на себя внимание современников в 1745 году Сен-Жермен уже зрелый мужчина; он умеет держать себя в обществе, культурен, образован, обладает значительными познаниями в химии, говорит на нескольких языках, умеет сочинять музыку и играть, рисует, быть может, и не гениально, но госпожа де Жанлис, например, находит его талант приятным. Вращаясь в высшем свете, он непринужденно говорит с королями и принцами. Где же он научился всему этому? Его непременно должен был натаскать кто-то опытный.

Практическая проблема: Сен-Жермен, разумеется, не мог оплачивать свои текущие расходы драгоценными камнями. С одной стороны, это возбудило бы алчность воров, с другой — почти нет такого сокровища, которое не растаяло бы за полвека роскошной жизни, а он к тому же кажется человеком щедрым и раздает драгоценные камни, словно конфеты.

Но Сен-Жермен в любом городе мира чувствует себя как рыба в воде и везде живет на широкую ногу, что возможно только благодаря использованию векселей, получивших распространение начиная с XVI века. Он занимается также значительной коммерческой деятельностью, например фрахтованием судов, что обнаруживается в его уже упоминавшемся письме от 11 мая 1760 года к госпоже Помпадур.[68] Одним словом, у него твердый доход, и именно от деловой активности.

Прибыв в 1760 году в Гаагу, он намеревается основать компанию, чтобы финансировать французский заем у банков Соединенных провинций; это подтверждается письмом посла д'Афри Шуазелю от 5 апреля 1760 года, где тот заявляет, что собирается предостеречь важнейших банкиров Амстердама от предложений Сен-Жермена;[69] однако предприятие такого размаха может затеять только человек, располагающий знанием банковского дела и связями в этих кругах.

Враждебность, проявленная Сен-Жерменом по отношению к крупнейшим финансистам Франции братьям Пари де Монмартель и Пари-Дювернье, подтвержденная многими свидетелями, в том числе и д'Афри,[70] является признаком либо ревности, либо подлинного негодования, внушенного ему чрезмерным могуществом этих представителей раннего капитализма.

Хоть Сен-Жермен и напускает на себя вид алхимика и богатого дилетанта, он является деловым человеком, а не только тайным агентом. Отсюда моя гипотеза, согласно которой в ранней юности он встретился с кем-то опытным, кто дал ему образование и помог основать собственный банк. Этот персонаж выведен в романе под именем Соломона Бриджмена.

Сен-Жермен — первооткрыватель радия

Несомненно, что Сен-Жермен интересовался оккультизмом и, в частности, алхимией, главной целью которой был поиск философского камня — наивная мечта людей, открывавших химические элементы, но которую поддерживали и настоящие мошенники. К их услугам прибегало немало монархов, вечно нуждавшихся в деньгах, например Рудольф II, Леопольд II Австрийский и Август Сильный Саксонский. Их в этом химическом безумии поощрял один простенький, но тогда казавшийся таинственным фокус: шарлатаны представляли монарху какой-нибудь бронзовый, железный или свинцовый предмет, потом окунали его в азотную кислоту, под воздействием которой поверхность металла на некоторое время приобретала блеск, напоминающий серебро или золото. Или же бросали в расплавленный свинец кристаллы неорганического нитрата меди. Следовавшая за этим реакция была довольно впечатляющей: свинец начинал бурлить и радужно светиться, а остыв, оказывался покрыт блестящей пленкой и выглядел как золотой, но это была всего лишь медь. В Дрезденском музее фарфора можно полюбоваться подобными «золотыми» слитками, произведенными этим способом в 1713 году известным мошенником Иоганном Бетгером для Августа Саксонского. Другие фальсификаторы тайно подсыпали в тигель настоящий золотой порошок, который покрывал затем расплавленный металл, и тот при остывании казался полностью золотым…

Затем оставалось только как можно дольше пользоваться доверчивостью обманутых государей.

Основой богатства Сен-Жермена было наверняка не алхимическое золото. А его велеречивые разглагольствования на сей счет служили только для того, чтобы другие в это поверили.

Но, подобно многим людям того времени, Сен-Жермен был также любителем природных диковин: минералов, раковин, скелетов и тому подобного. Так он наткнулся на содержащее радий вещество — уранит, он же урановая смоляная руда, смоляная обманка или, как его тогда называли, «иоахимштальская земля» (по названию города в Богемии, близ которого встречались ее залежи, нынешний чешский Яхимов). Это тот же самый минерал, из которого Беккерель и супруги Кюри первыми извлекли радий. Но уранит содержит также уран, а это самый радиоактивный из известных минералов. В то время его использовали в мазях и пластырях для лечения чахотки.

Сен-Жермен не мог не заметить, что уранит светится в темноте. Он воспользовался этим в живописи и на своих странных красильных мануфактурах.

Такая догадка может удивить, но подтверждение предоставлено госпожой де Жанлис в ее «Мемуарах»:

«Он писал маслом… найдя секрет по-настоящему великолепных красок, что делало его полотна весьма необычайными… женщин он всегда изображал в драгоценных уборах, изумруды, сапфиры, рубины и т. п. которых сверкали и переливались, как настоящие. Латур, Ван Лоо и другие художники видели его картины и крайне восхищались умопомрачительной яркостью этих красок, имевших, правда, и значительный недостаток: они затмевали лица, отнимая у них правдоподобие своей удивительной, впрочем, иллюзией… Господин де Сен-Жермен так и не захотел раскрыть секрет (этих удивительных красок)».