Османы. Как они построили империю, равную Римской, а затем ее потеряли - Марк Дэвид Бэр

«Родина и свобода» в Дамаске в 1905 г. и приехал в Салоники, чтобы открыть филиал в этом городе. Он поддерживал контакты с другими оппозиционными политиками. В конце концов, тайная организация стала Османским обществом свободы во главе с Мехмедом Талаатом и Энвером-беем. Все его члены были масонами, а один – ведущим суфием; в 1907 г. произошло объединение с Комитетом партии «Единение и прогресс». Мустафа Кемаль являлся представителем того поколения революционеров, которому суждено было свергнуть Османскую династию.

Изменившаяся идеология в центре власти

«Младотурок» объединяло общее мировоззрение. Это были мусульмане разного происхождения, родившиеся между 1875 и 1885 гг., в большинстве своем из Румелии. Они получили образование в новых ведущих учебных заведениях, включая военно-медицинские колледжи. Молодые люди сформировали элиту из военных офицеров и чиновников, определявших политику в последние десятилетия существования Османской империи[1080]. Они рассматривали растущий христианский средний класс как угрозу и мечтали о государстве без христиан, которых начали приравнивать к иностранцам, в то же время воспринимая европейскую буржуазную культуру как образец[1081]. Что характерно, «младотурки» запретили христианам и евреям членство в Османском обществе свободы в Салониках.

Сами они разделяли веру в рациональность, прогресс и просвещение и находились под сильным влиянием французских и немецких мыслителей[1082].

Вопреки традиционным османским установкам, «младотурки» также были убеждены в том, что власть связана с достижением определенного возраста. По их мнению, все дело в образовании. Эти политики не были сторонниками мира. С самого начала они использовали насилие для достижения целей и захвата власти. Молодые люди верили, что будущее принадлежит им. Тот факт, что они смогли свергнуть престарелого, казавшегося всемогущим Абдулхамида II, чьи шпионы и полиция были повсюду, придал им непоколебимую уверенность в собственных возможностях. Считая себя спасителями империи, «младотурки» терзались страхом, что противники-мусульмане могут свести на нет их просветительскую миссию, как произошло с контрреволюцией 1909 г. Называя оппонентов «реакционерами», они презирали религиозных лидеров и завидовали их способности подстегивать массы обвинениями в своем предполагаемом атеизме и осквернении святых мест. Их противники распространяли слухи о том, что «младотурки» пили вино и якобы входили в мечети в обуви.

Большинство молодых политиков служили в османской армии в Юго-Восточной Европе, ведя партизанскую войну против банд болгарских, греческих, македонских и сербских революционеров. Особенно ожесточенная борьба шла в Македонии. Террористическая группа, известная как Внутренняя македонская революционная организация (ВМРО), созданная школьными учителями в Салониках в 1893 г., взрывала банки, почтовые отделения и кафе, убивала и похищала чиновников, грабила и убивала знать, сжигала правительственные здания и разжигала восстания с целью завоевания национальной независимости[1083]. Насилие было не результатом национализма, а силой, помогавшей его создать[1084]. Опыт «младотурок» укрепил их мнение о том, что между нациями идет борьба не на жизнь, а на смерть, а значит, стоит рассматривать всех христиан как террористов, поддерживаемых иностранными державами[1085]. ВМРО переняли национализм и военную тактику врага.

Энвер-бей, Мустафа Кемаль и другие организовали партизанское сопротивление во время итальянского вторжения в Ливию после 1911 г.

Снова и снова офицеры Комитета и самоотверженные добровольцы (эскадроны смертников) использовали жестокую партизанскую тактику.

Революция 1908 г. и контрреволюция годом позже подтвердили руководству «младотурок», что они столкнулись с важнейшими битвами. Одна шла между османскими христианами и иностранцами, с одной стороны, и турками-мусульманами – с другой. Кроме того, в разгаре была чрезвычайно острая внутренняя борьба между мусульманами. «Младотурки» утверждали, что они цивилизованные, просвещенные, современные, прогрессивные, революционные мусульмане, противостоящие религиозным, реакционным традиционалистам[1086].

Оппозиционеры выполняли миссию по спасению империи. Будучи интеллектуальной элитой, они считали себя авангардом, стимулирующим перемены в обществе. Это давало им право руководить радикальными изменениями сверху вниз. Для них государство было важнее отдельного человека, который, как ожидалось, в случае необходимости пожертвует своей жизнью[1087]. По этой причине после революции 1908 г. «младотурки» жестоко подавили рабочие волнения, запретили профсоюзы и сделали практически невозможными промышленные акции[1088]. В период с 1909 по 1912 г. парламент, где доминировал Комитет партии «Единение и прогресс», принял законы, ограничивающие свободу слова, печати и право на собрания и создание ассоциаций.

«Младотурки» были милитаристами, верившими в социальный дарвинизм, которому их учили немецкие идеологи[1089]. Дарвинизм утверждает, что эволюция благоприятствует организмам, соответствующим окружающей среде и своему времени, тем, кто обладает унаследованными чертами, позволяющими им выживать и размножаться. Социальный дарвинизм был империалистической, колониалистской теорией борьбы за выживание, которая велась между расами или нациями – то есть войны глобального масштаба. Прусский генерал Кольмар фон дер Гольц преподавал в Османской военной академии и настаивал на том, что единственный способ для турецкой нации «заслужить свое право жить» – это вооружить турок за счет других наций[1090]. Он говорил, что «каждый турок рождается солдатом» и каждый мужчина призван умереть за отечество.

Воспитанные в убеждении, что империя должна быть милитаристским государством, возглавляемым армейскими офицерами, «младотурки» воспринимали мир в терминах, которые побуждали их убивать, а не быть убитыми.

Руководство Комитета также было настроено антирелигиозно[1091]. Эти секуляристы и атеисты сознательно использовали ислам как инструмент и рассматривали религию как стимулятор, а не как «опиум для народа». По примеру султанов, они обращались к исламу как к рычагу пропаганды лояльности себе, укрепления связей между последователями, а также для их вдохновения и мобилизации против врагов. В то же время партия представляла противников реакционерами и мракобесами, препятствующими прогрессу нации.

Повторяя османскую «науку» чтения судьбы, написанной на лбу человека, в попытках определить, кто наиболее пригоден для дворцовой службы, которая веками использовалась при отборе рекрутов для сбора пожертвований, Комитет продвигал френологию для доказательства теорий об иерархии рас. Френология – это псевдонаука, связывающая форму черепа с интеллектуальными способностями и моральным обликом. Будучи сторонниками мнения, что наука способна решить все социальные проблемы, «младотурки» впитали западноевропейские представления о расе. К ним относились одержимость француза Гюстава Лебона защитой высшей расы – в его случае белых европейцев – и расследование Эдмоном Демолином предполагаемого превосходства англосаксов. «Младотурки» просто заменили их на турок. После победы Японии над Россией в 1905 г. ведущие мыслители, такие как Юсуф Акчура[1092], пропагандировали турецкий национализм, основанный на расовой принадлежности.

Труд Акчуры «Три вида политики» сыграла роль в продвижении туркизма[1093], как когда-то «Манифест коммунистической партии» Карла Маркса и Фридриха Энгельса – в распространении коммунизма. Акчура утверждал, что лучшим выбором между османизмом, исламизмом и тур-кизмом является последний[1094]. Сам он получил образование в Османской военной академии в Стамбуле.

Будучи противником Абдулхамида II, он был сослан и оказался в