Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон
В ней были названы основатель Аграрной партии и соратник Хиля Роблеса Хосе Мартинес де Веласко, консервативный республиканец и друг президента Асаньи Мелькиадес Альварес и доктор Хосе Мария Альбиньяна, основатель Испанской националистической партии[963].
Еще более конкретной была статья из El Sindicalista, перепечатанная в Claridad, в которой выражался протест против того, что многие тюремные надзиратели в тюрьме «Модело» симпатизировали мятежникам. Поэтому, как утверждалось, крайне правые, такие как Мануэль Дельгадо Баррето (редактор правых газет и один из первых спонсоров Фаланги), жили в комфортных условиях и могли общаться с кем им заблагорассудится. Она заканчивалась провокационным риторическим вопросом: «Нужно ли будет народным ополчениям сделать здесь то, что они уже сделали в Барселоне, расширив свою деятельность и охватив “Модело”? Чего просто нельзя допустить, так это того, чтобы в “Модело” все оставалось так же, как было до сих пор. Ни днем дольше! Ни часом дольше!»[964] На следующий день исчезли двое правых тюремных надзирателей. Нескольких человек уволили, а затем арестовали[965].
15 августа сотрудники Главного управления безопасности в сопровождении ополченцев из ПОСК вошли в тюрьму, чтобы обыскать правых заключенных на предмет спрятанного оружия и компрометирующих документов. Ополченцы оскорбляли заключенных и угрожали им; они отобрали у них деньги, часы, кольца, ручки и другие личные вещи. Также некоторые женщины-ополченки обращались с речью к обычным заключенным, чтобы настроить их против политических[966]. Слухи о том, что фалангисты в тюрьме «Модело» готовили побег, побудили ПОСК, с разрешения Мануэля Муньоса, направить в тюрьму две команды ополченцев во главе с Сандовалем «доктором Муньисом» и Сантьяго Аликесом Бермудесом. Они прибыли во второй половине дня 21 августа и во время допросов военных офицеров и правых политиков украли у них деньги, часы, религиозные медальоны и другие ценности, а в некоторых случаях даже обувь и одежду[967].
Ранним утром 22 августа мятежники совершили авианалет на Мадрид, причинив серьезный ущерб Аргуэльесу, где находилась тюрьма. Это спровоцировало жуткий инцидент, в результате которого были убиты более 30 человек. В тот день, пока Сандоваль, Аликес и их люди продолжали обыск, обычные преступники подняли бунт и потребовали выпустить их, угрожая убить правых заключенных. Сандоваль обратился к ним и пообещал освободить их, если они присоединятся к CNT. Кто-то из них поджег дровяной склад пекарни в подвале второй галереи. В это же время из пулемета, установленного ранее другими анархистами на соседней крыше, был открыт огонь по правым заключенным в первой галерее. 11 человек получили ранения, еще 6 были убиты, включая Хосе Мартинеса де Веласко. Позже утверждалось, что пожар и пулеметный залп представляли собой не случайное совпадение, а были тщательно спланированы людьми Сандоваля. Трудности с доступом к упомянутому дровяному складу также наводят на мысль о некотором сговоре между ополченцами и обычными заключенными[968].
Прошел слух, что летчик и аферист Хулио Руис де Альда, один из основателей Фаланги, подкупил тюремных служащих, чтобы те позволили правым бежать под прикрытием пожара. Группа разъяренных ополченцев вошла в тюрьму вместе с пожарными, которые отвечали на вызов. Тем временем на окрестных улицах собралась огромная толпа, привлеченная разговорами о побеге фашистов.
Прибыл министр внутренних дел генерал Посас в сопровождении члена городского совета Анхеля Галарсы Гаго (который сменил его две недели спустя). Однако после тщетных попыток остановить ход событий они быстро уехали. Появился и генеральный директор службы безопасности Мануэль Муньос. Когда толпа начала требовать освобождения обычных заключенных и угрожать ворваться в тюрьму, чтобы линчевать заключенных-фашистов, он связался по телефону с политическими партиями и попросил о помощи. Затем Муньос отправился в Военное министерство и получил разрешение премьер-министра Хосе Хираля освободить обычных заключенных.
Однако, вернувшись в тюрьму, он обнаружил, что Сандоваль уже позволил бежать 200 обычных заключенных. Будучи таким же беспомощным, как и Посас, Муньос заявил, что ему нездоровится, и вернулся в Главное управление безопасности. Пока часть освобожденных заключенных грабила тюремный продовольственный склад, ополченцы просмотрели тюремный реестр и отобрали около 30 правых, среди которых были известные либералы и консерваторы, а также военные офицеры и фалангисты. Их отвели в подвалы и после короткого «разбирательства» перед наспех организованным «трибуналом» расстреляли. В числе погибших оказались видные фалангисты Руис де Альда и Фернандо Примо де Ривера (брат основателя партии Хосе Антонио), доктор Альбиньяна, два бывших министра из Partido Republicano Radical Лерруса – Рамон Альварес Вальдес и Мануэль Рико Авельо (оба находились в тюрьме в целях собственной безопасности) – и Мелькиадес Альварес. Последний был наставником Асаньи, которого потрясло известие о его смерти. Среди менее известных жертв оказался агент Молы, полицейский Сантьяго Мартин Багенас, участвовавший в провоцировании беспорядков весной. Также ополченцы выбрали 3 левых перебежчиков в Фалангу: Энрике Маторраса Паэса, бывшего видного члена коммунистической партии Севильи, Синфориано Мольдеса, вышедшего из CNT и основавшего профсоюз строителей-шрейкбрехеров, и бывшего боевика CNT по имени Рибагорса. Еще один человек, Марсиано Педро Дуррути, избежал этой участи, потому что его брат Буэнавентура, основатель FAI, смог добиться его освобождения[969].
В ответ на призыв Муньоса Хираль распорядился, чтобы основные партии прислали своих представителей для успокоения толпы[970]. Выдающийся физиолог доктор Хуан Негрин, будущий премьер-министр от социалистов, уже примчался в тюрьму «Модело», тщетно пытаясь предотвратить кровопролитие. Один из его коллег написал о его мужественной попытке спасти жизни:
Негрин поспешил положить конец смертоносной ярости и заодно попытаться спасти жизнь отцу Элиаса Дельгадо, старшего вахтера его лаборатории. Отец Элиаса поднялся по служебной лестнице в армии и стал офицером, поэтому и попал в тюрьму «Модело». Решимость доктора Негрина предотвратить неизбежное оказалась бесполезной, поскольку отец Элиаса к моменту его прибытия был уже мертв. Открытая ярость Негрина, когда он узнал об этом, едва не привела и к его собственной гибели от рук преступников[971].
Тюремные служащие могли лишь беспомощно наблюдать за тем, как ополченцы просматривали досье заключенных в поисках новых жертв. Около 22:00 22 августа адвокат профсоюза тюремных служащих обратился к британскому поверенному в делах в Мадриде Джорджу Огилви-Форбсу с просьбой сделать что-нибудь, чтобы предотвратить дальнейшие убийства. Огилви-Форбс немедленно отправился в Министерство иностранных дел, где встретился с министром Аугусто Барсией Трельесом. Едва сдерживая слезы, Барсия признался в бессилии правительства. Приехавший в тюрьму Хуан-Симеон Видарте, высокопоставленный член социалистической партии, был потрясен, увидев снаружи толпу, жаждавшую крови, разъяренную недавним
