Город пробужденный - Богуслав Суйковский

Он не видел, как флот поспешно возвращался к пролому, как галеры одна за другой, уже снова в порядке и слаженно, протискивались через прокоп внутрь порта. Не видел, как Эонос, до последнего прикрывая отступление своего флота, вошел последним и встал в проломе, заслонив его своим кораблем. Лишь когда молодой флотоводец тяжело взошел на зубцы и встал перед ним, он поднял голову. С минуту они молча смотрели друг другу в глаза, оба бледные, с безумием разочарования и отчаяния на лицах.

— Что это было? — с трудом прошептал Гасдрубал.

— Казни меня! — глухо ответил Эонос.

— Что это было? — повторил вождь.

— Бунт рабов на веслах, вождь! Эти римские псы как-то сговорились. Отказались повиноваться! Набросились на надсмотрщиков, устроили столкновения и сумятицу.

— Говори! — глухо бросил Гасдрубал, когда Эонос на миг умолк.

— Это все! Бунт мы подавили, но из гребцов в живых не осталось никого. Солдатам пришлось сесть за весла. А экипажи были малочисленны. Я мог либо плыть, либо сражаться на месте, если бы римляне ударили. Но это означало бы гибель обездвиженного флота! Я приказал повернуть назад!

— Чего ты теперь ждешь?

— Твоего приговора и смерти! Я заслужил!

— Мы оба ошиблись! Вместо рабов нужно было призвать добровольцев из народа! Мы все еще мыслим по-старому! Народ, нужно верить в народ! Еще можно все исправить! Созывай людей! Сажай на галеры добровольцев и плыви снова! Изо всех сил! Немедленно! Ты еще успеешь!

— Уже слишком поздно! — вмешалась Элиссар, хватая мужа за плечо.

Он взглянул на море и снова опустил голову.

— Да, уже слишком поздно! Последний шанс упущен!

Из-за мыса показались римские галеры, плывшие быстро, но в добром порядке, вслед за отступающим пунийским флотом. При виде пролома в стене, запертого неподвижным кораблем, римляне замедлили ход, описали круг, внимательно все осмотрели. И поняли.

И когда двадцать их галер начали медленно кружить перед новым выходом из порта, остальные поспешно разошлись в разные стороны. К Утике, к Сицилии, к Клупее.

— Теперь они врасплох себя застать не дадут! А выходить из такого узкого прохода поодиночке, прямо на целый флот, — верная смерть! — пробормотал Эонос.

— Мы упустили такой шанс! — медленно, с отчаянием произнес Гасдрубал. — Мы упустили последний шанс!

49

Жрец Молоха, Сихакар, пришел к своему сообщнику Бомилькару в сумерках, пешком и в таком скромном плаще, плотно скрывавшем его алые одежды, что привратник сперва не хотел его впускать.

Но в атриуме, сбросив серую пенулу, он тут же принял обычную позу сановника, милостиво снисходящего до разговора с простым смертным.

Несмотря на заверения Бомилькара, что их никто не может услышать, он сам все проверил, заглянув за все завесы, и лишь потом начал говорить:

— Нужно быть осторожным! Повсюду римские шпионы, как говорит наш великий вождь Гасдрубал!

— Это легкое объяснение всех неудач! Лучше бы он наладил тайную службу в городе! Он должен знать, что люди думают на самом деле!

— Зачем? Он и так знает! Какой-нибудь Лестерос говорит ему, о чем судачит народ…

— А правду ли говорит?

— Он? Да разве он может лгать? Лабиту тоже доносит, о чем говорят во дворцах! Бомилькар, берегись! У тебя в доме шпион!

— А у кого его нет? В твоем храме тоже лишь абаддир да ашера святы и немы! — дерзко ответил Бомилькар, но все же забеспокоился. Сихакар тут же это заметил и обрел уверенность.

— Поговорим о тебе. То, что ты делаешь, очень опасно! Я имею в виду этих, ну, этих твоих римлянок! Ты бы их, верно, поубивал, потому что что ты с ними теперь сделаешь?

Бомилькар рассмеялся.

— Если у Лабиту такие сведения, то я спокоен! Римлянки? Какие римлянки? Я уже и забыл, что здесь были какие-то римлянки! У меня остался лишь пергамент, на котором они прекрасным почерком написали мне благодарность за спасение и опеку!

Сихакар покосился на него и наконец пробормотал:

— Ты их вывез? До того, как возвели эту дамбу? А Эонос так хвалится, что среди его людей нет продажных!

— Дурак! Где таких нет? Все дело лишь в цене или в товаре, которым платят! Но мне не нужны его люди, его пароли для спуска цепей, его порт! У меня свои способы!

— У тебя свои способы! — медленно повторил Сихакар. — И ты можешь выплыть, когда захочешь?

— Да! — вызывающе ответил Бомилькар.

— И можешь вернуться?

— А как же!

— Хм… Значит, ты можешь привозить и то, что сейчас нужно?

— Могу! Закажи, заплати вперед, и через месяц получишь! Хоть вино из Лация, хоть виссон из Неаполя, хоть шлем из самого Рима!

Жрец пренебрежительно махнул рукой.

— Речь не об этом! А о продовольствии! Ты можешь привозить продовольствие?

— Мог бы, но это невыгодно. Мне приходится пользоваться легкими, быстрыми галерами. Гребцов много, а места для товара мало!

— Что значит «невыгодно»? Все дело лишь в цене! И кто знает, не будет ли мука, просо или бобы дороже виссона и лакомств!

— Это ты говоришь? — встревожился Бомилькар. — Ты, кому Гасдрубал доверил попечение о продовольствии города?

— Именно я. Склады? Что с того, что есть склады! Надолго ли их хватит! А ведь теперь уже ничего не привезут! Мы заперты!

— Я могу привозить что хочу! — возразил Бомилькар.

— Но утверждаешь, что в малых количествах! Хм, слушай, а что если сказать Эоносу, что к чему? Выплыть на этой твоей быстрой галере и привести наши суда, что у Крита, Кипра, Египта?

— И не подумаю! — решительно отверг предложение Бомилькар. — Разве что… разве что за это я получил бы пожизненную власть суффета!

— Ты? Суффетом! Ты с ума сошел! Гасдрубал…

— Так пусть Гасдрубал кормит людей! — резко ответил Бомилькар и через мгновение добавил: — Нет! Что мне от обещаний, если этот город все равно обречен! Буду я возить продовольствие — сопротивление продлится дольше! И ничего более!

— Ты так думаешь?

— Каждый здравомыслящий человек должен так думать! На что еще надеяться?

Сихакар огляделся и снова понизил голос:

— А все же Гасдрубал на что-то надеется и не сдается! Говорил на совете: нам тяжело, но и римлянам тоже. У них нет флота, подвоз недостаточен, особенно теперь, когда они столько