Всадники красной смуты - Елена Анатольевна Прудникова

Да и сам Соломон какое-то время честно работал на новую власть. Будучи дипломатом, он выдержал тюремное заключение в Германии, занимался внешней торговлей, был директором «Аркоса»[178]. То, что он потом стал эмигрантом, – это уже совсем другая история[179].

Почему же они, уверенные в бредовости происходящего, равно как и множество других людей, психически нормальных и разумных, активно во всем этом участвовали? Да потому, что в том, что им приходилось делать, не было ни малейших признаков никакой утопии.

С первых же шагов большевики столкнулись с чудовищным расхождением теории и практики. Тот же Володарский еще до Октября говорил: «Мы должны знать, что, став у власти, нам придется понизить рабочим заработную плату, увеличить количество выходов на работу…» Они уже тогда знали, что декларации декларациями, а жизнь коррективы внесет. А то можно подумать, рабочие этого не знали! Они вот прямо-таки полагали, что 25 октября большевики возьмут власть, а 26-го с неба посыплются бублики и жареные гуси!

Вождям Октября хотелось мировой революции и новой, небывалой жизни – а приходилось проталкивать по железным дорогам хлеб, рассчитывать нормы и печатать карточки, уговаривать чиновников выйти на работу, демобилизовывать старую армию и собирать новую и делать множество других практических дел, точно тех же и так же, как и в самой разбуржуинской республике и в самой заплесневелой монархии. И они решали эти проблемы все теми же методами – других-то не было! Продотряды существовали при Николае, при Керенском и при Ленине; карточки печатали как в июле, так и в ноябре, и точно так же их печатали в 1942 году в Англии; те же генералы управляли как императорской, так и Красной армией; и точно так же, как в любой другой воюющей стране, «органы» расстреливали за измену, шпионаж, мародерство и спекуляцию, причем не всегда тех, кого следовало. «Красный террор» лоб в лоб сталкивался с «белым террором» и ничуть не превосходил развлечения англичан в Англо-бурскую войну[180], хотя ни в какое сравнение не шел, конечно, с «зачистками» Гитлера. Разницы в методах между большевиками и всеми прочими не было никакой. Перед тем, как совершать мировую революцию и строить всепланетный социализм, надо было разобраться с наследством прежних правителей в одной отдельно взятой стране, и утопичной эта работа могла показаться исключительно по причине колоссальных масштабов бардака. Кстати, на такой случай есть хорошая русская поговорка: «Глаза боятся, а руки делают».

Этот метод большевики и применили. Впрочем – а что им еще оставалось?

Истории матроса Малькова

Основа основ воинского искусства —

вовремя позаботиться о пропитании.

Элеонора Раткевич.

Парадоксы младшего патриарха

Что было главным из свалившихся на новую власть проблем? Голод, саботаж, погромы? Да, и голод, и саботаж, и погромы, но первый и главный вопрос был все же кадровый. У них было колоссальное количество вакансий и толпа совершенно не подходящих к этим вакансиям людей. Крохотная кучка образованных деятелей находилась на самом верхнем этаже власти, а все остальные уровни надо было закрывать теми людьми, которые имелись в наличии. А кто был в наличии? Саботирующие чиновники да едва умеющие читать обитатели городских окраин. Матросы, рабочие, прошедшие солдатскую школу, и большевики с дореволюционным партийным стажем ценились выше всего – они были хотя бы относительно грамотны, организованны и знали, что распоряжения надо выполнять. Их распределяли, как хлеб в голодный год, – крохотными порциями в каждое ведомство, в расчете, что вокруг них возникнут некие островки порядка.

В этом смысле показательна история Павла Малькова, матроса с крейсера «Диана». Крестьянин по происхождению, он подростком пришел в город, устроился на завод, в 1904 году, шестнадцати лет, вступил в РСДРП(б), успел поучаствовать в революции 1905 года, побывал в тюрьме. В 1911 году его призвали на флот. От чьего большого ума было решено, что матросская служба послужит к исправлению сего закоренелого смутьяна – неведомо, но уже одно это решение показывает, до какой степени были не обременены мозгами царские чиновники. С 1912 года «Диана» стояла в Кронштадте, а ее экипаж принимал самое горячее и деятельное участие в событиях 1917 года.

В октябрьские дни Мальков перемещался по охваченному смутой городу, иной раз делая то, что просят, а то и наводя порядок по собственному усмотрению. Считается, что большевики, едва придя к власти, порушили свободу слова, закрывая буржуазные газеты. На самом деле первые газеты были закрыты стихийным порядком, ну а когда есть прецедент, отчего ж его не развивать? Вот как это было…

25 октября матрос Мальков, выполнив очередное поручение ВРК, ехал из Петропавловской крепости в Смольный.

«Дело шло к утру, светать начало, по улицам бегут мальчишки-газетчики, тащат пачки разных газет: “Дело народа”, “Новая жизнь”, “Речь”, “Новое время”, “Биржевые ведомости” (“Биржевка”, как эту газету называли)… Паршивая была газетенка, черносотенная, вечно всякие пакости печатала, не раз на моряков-балтийцев клеветала. Терпеть мы “Биржевку” не могли. Специально о ней в Центробалте[181] вопрос ставили, принимали резолюции протеста, посылали в “Биржевку”, да она их не печатала. Вынесли, наконец, решение: просить правительство закрыть “Биржевые ведомости”, как клеветническую, буржуйскую газету. Только никакого проку не было. Вот об этом-то решении я теперь и вспомнил и велел шоферу ехать в Балтийский экипаж. Приехал, говорю ребятам: пора “Биржевку” прикрыть, нечего с ней церемониться! Есть решение Центробалта. Сразу нашлось несколько охотников.

Сели мы в машину и поехали на Галерную, в редакцию “Биржевых ведомостей”. Подъезжаем, ребята выскочили из машины, встали у входов, никому ни войти, ни выйти не дают. В это время мальчишки несут последний выпуск “Биржевки”. Газеты мы у них отобрали и выбросили, а им велели убираться. Сам же я в редакцию пошел. Вхожу. Сидят несколько человек.

– По постановлению Центробалта, – говорю, – закрываю вашу газету.

Они молчат, как воды в рот набрали. Одна девица начала было спорить, но я с ней и разговаривать не стал.

– Эх вы, культурные люди! В России революция началась, а вы грязную газету издаете, клевету разводите. Брысь отсюда, чтоб и духу вашего не было!

Ну, они и кинулись кто куда…

…Когда выходил я из редакции “Биржевки”, смотрю, по соседству, в том же здании, журнал “Огонек” разместился. Тоже вредный журнал. Вранья в нем много было, а рабочих, большевиков так просто грязью обливал. Посоветовались мы с ребятами, решили заодно и его закрыть. Закрыли и охрану поставили, а я в Смольный поехал – доложить».

Ну и что должны были