Поль Феваль - Роковое наследство

– Ренье поначалу говорил мне об этом, но потом он переменил свое мнение.

– И тем не менее, – задумчиво продолжала графиня, словно пытаясь отыскать разгадку таинственным событиям, – тем не менее ваш отец был одержим воспоминанием об этой картине. Ему всюду мерещились убийство и сокровища.

– Да; – подтвердила Ирен, – он то и дело говорил, что видел сокровища.

– Более того, он присвоил себе происшествие, о котором рассказывал ему Ренье, и только изменил место действия. Он рассказывал эту драму так, словно именно он был ее главным действующим лицом. Но все происходило не на острове Корсика, а в предместьях Парижа, на пустынных и печальных полях, что окружают Бисетр. Все, точнее, почти все совпадало. Он говорил о ночном странствии под страшные раскаты грома, об одиноком домишке, о пьяной женщине и о жутком мужчине, настоящем дикаре, который...

– Куатье, – шепотом произнесла Ирен.

– Держу пари, что обо всем этом он упомянул в своем письме.

– Во всех своих письмах он только об этом и твердит! Маргарита протянула было руку к письму, но вместо того, чтобы взять его, перевернула портрет, который лежал с ним рядом.

Ирен была так взволнована, что не удивилась этому и не рассердилась.

Маргарита с минуту внимательно смотрела на портрет.

– Они и в самом деле очень похожи, – сказала она так, как если бы говорила сама с собой.

Ирен при этих словах вздрогнула и устремила на Маргариту вопросительный взор.

Маргарита положила портрет на стол и прибавила:

– На следующий день после вашего приезда в Штольберг Винсент положил руки на плечи Ренье и посмотрел на него так, будто никогда его прежде не видел. Он был еще бледнее и взволнованнее, чем накануне. Он сказал: «Я, возможно, совершил ошибку, заставив вас приехать. Я навел на свой след врага, и теперь он идет по нему».

– Но вокруг тогда никого не было, – сказала Ирен, – откуда же вы могли об этом узнать?

– Ваш отец не в силах был отвести глаз от Ренье, – продолжала Маргарита. – Наконец он воскликнул: «Твоя судьба написана на твоем лице: ты убьешь его. Это закон вашего рода. Сделай это прежде, чем он убьет меня».

– Все это рассказал вам сам Ренье? – спросила Ирен.

– Обещаю, дитя мое, что я буду откровенна с вами, но вам придется набраться терпения. Итак, не забывайте о том, с чего я начала. Озаботившись вашей судьбой, я стала заниматься еще и судьбой тех, кто вас любит. Все, что я вам только что рассказала, поведал мне оракул, которого я просила разузнать о вас. Ваша жизнь неразрывно связана с жизнью Винсента и Ренье. Специально я их не разыскивала.

Но время бежит, и нам пора уже заканчивать наш разговор. Слушайте меня теперь, не перебивая, и отвечайте только тогда, когда я вас спрошу.

Надеюсь, кое-что вы поняли. Вы теперь знаете, что я здесь для того, чтобы взять вас под свою опеку. Однако речь идет не об обычном покровительстве, которое может оказать богатая женщина молоденькой девушке, живущей своими трудами, но о покровительстве, которое может, оказать человек, обладающий некоторым могуществом и властью, существу слабому и находящемуся в опасности.

Семья ваша состоит из трех человек, и я боюсь за вас всех.

Я лишь недавно узнала о том, что ваша жизнь – под угрозой, и теперь я пытаюсь отвести ее от вас.

Скажу сразу, что с моей стороны это вовсе не благодеяние. У меня здесь есть собственный интерес, вернее – я защищаю интересы того сообщества, к коему принадлежу.

Есть тайны, которых я не могу вам открыть – во всяком случае, пока. Кроме того, недавно произошли таинственные события, и их суть ускользает от меня. Так удовлетворитесь же теми объяснениями, что я могу дать вам прямо сейчас.

Я говорила вам о содружестве, которое основал великодушнейший человек, желавший творить добро и помогать обездоленным и несчастным.

Но я говорила с вами и об иных людях, которые уже много лет исправно – хотя зачастую и тайно – служат Злу.

Одна из таких вот организаций, поставившая своей целью разрушать все доброе и светлое, как раз и вмешалась в дела вашего отца, самым ужасным образом переменив его судьбу. Подумать только – а ведь очень многие вообще не верят, что подобные организации существуют! Однако же я уверена, что вас не слишком удивили мои слова. Вы ведь и сами о многом догадывались, ведь правда?

– Сударыня, – отвечала Ирен, охваченная несказанным смятением, – не знаю, хорошо ли я поступаю, но что-то вынуждает меня довериться вам. На четвертый день после нашего приезда в шахты мой отец тяжело заболел. Назавтра лихорадка его усилилась и у него начался бред. Никогда прежде он не говорил ничего подобного. Повторить ли вам слова, произнесенные им в горячке? Он бредил о разбойниках, об убийстве и о каких-то сокровищах...

– А как он называл эти сокровища? Сокровища Обители Спасения?

– Да, именно так. Но когда он приходил в себя, он тут же начинал требовать от нас с Ренье, чтобы мы пересказали ему эти его сказки. Казалось, он боялся, что может выдать какую-то страшную тайну.

– И тогда-то вы и заподозрили, что он безумен?

– О, мадам! Подозрение это кажется мне святотатством. Ведь я не знала матери и очень привязана к своему отцу.

– Возблагодарим же Господа за вашу любовь, дитя мое, ибо спасет она вас.

– Пожалуйста, сударыня, откройте мне, что за опасность нам угрожает. Я доверяю вам, доверяю всецело, безгранично. Я знаю, что вы добры – так пожалейте же меня.

Я боюсь.

– Ваш отец, – говорила между тем Маргарита, оставив без внимания просьбу Ирен, – упоминал пытки, судилище...

– Он и теперь не забыл о них, – отвечала Ирен. – Лихорадка отпустила его, но болезнь осталась.

Ирен развернула письмо и протянула его графине, но та отвела ее руку.

– Видите ли, – произнесла графиня медленно, – зло умножилось с тех пор, как он написал вам свое письмо. Ведь он не сообщил вам о своем приезде?..

– В Париж?! – вскричала Ирен. – Неужели? Мой отец?

Лицо Маргариты посерьезнело и исполнилось нежного участия.

– Вы недавно спрашивали меня, дитя мое, куда вам идти, – проговорила она. – Это было тогда, когда я просила вас предоставить мне вашу комнату. И еще вы хотели знать, если я вас правильно поняла, на вашей ли я стороне. Теперь, надеюсь, вы во мне не сомневаетесь... Итак, у вас есть выбор. Вы можете отправиться либо к вашему жениху, либо к вашему отцу.

Ирен будто онемела, и тогда графиня прибавила:

– Ваш отец вовсе не безумец, и он никогда не был безумцем. То, что вы принимали за плод больного воображения, неоднократно происходило в действительности. И разбойники, и сокровища существуют. Пытки и судилище – это тоже не вымысел. Ваш отец боится того топора, что давно уже занесен над его головой.