Патрик О'Брайан - Помощник хирурга

В конце концов Джек, как и предполагал изначально, стал брать на себя всё больше и больше. И хотя Стивен с Ягелло уверяли, что он работает слишком много, гораздо больше того, что можнобыло считать справедливым, им пришлось признать свою собственную неэффективность по сравнению с ним. В итоге в один из дней рабочие внизу развели особую активность, ведя невидимую, зато прекрасно слышимую деятельность на дальней стороне рва за стеной. Джек был в уборной, Ягелло у своего окна, около которого на сквозняке трепыхались свежевыстиранные рубашки, а Стивен находился в средней комнате, погружённый в собственные мысли, когда с продолжительным и оглушительным грохотом обрушилась верхняя половина внешней стены.

Облако пыли осело, и показались крыши и мансарды Рю-де-Нёф-Фиансе. Все окна в поле зрения были закрыты кроме одного, самого ближнего, из которого молодая женщина глазела на внушительную кучу обрушившихся камней.

— О-о-о! — вскрикнул Ягелло, улыбаясь и размахивая флейтой. Эта дама оказалась первым живым существом, которое он увидел за пределами тюрьмы за несколько недель.

Она посмотрела на него, улыбнулась в ответ, махнула рукой и отодвинулась от окна, но её ещё можно было разглядеть внутри комнаты. Спустя какое-то время дама вновь выглянула, разглядывая небо, абсолютно чистое небо без облачка, рассмеялась и молодые люди к обоюдному удовлетворению рассматривали друг дружку какое-то время, жестами указывая на обрушенную стену и поднося руки к ушам, чтобы показать, какой сильный при этом был шум.

Со своей неприметной позиции в центре находящейся в полумраке комнаты, Стивен не отрываясь наблюдал за этой сценой.

— Оставайся на месте! — выкрикнул он Джеку, который как раз собрался выползти из своей норы.

— Не приближайся к комнате Ягелло. Посмотри из этого окна. Видишь женщину? Похоже, имеет место быть классическая ситуация — пленник и дева — это просто банально. Но если ты покажешься, всё пропало.

— Что, чёрт возьми, пропало?

— Брат мой, — сказал Стивен, положив свою руку на руку Джека. — Я совсем не романтик, как, прости, и ты.

— Пожалуй, что так.

Он выглянул в центральное оконце, почёсывая ярко-рыжую и очень густую шестидневную бороду.

Щетина Стивена была чёрной и редкой. Только лицо Ягелло оставалось гладким, будто только этим утром над ним поработал цирюльник. Леди вернулась: она поливала цветы в горшках, не обращая внимания ни на какие взгляды и что-то насвистывая находящемуся в клетке из ивовых прутьев голубю.

— Что за милое создание! — сказал Джек. — Боже, что за милашка, — и сильным голосом, будто на квартердеке, крикнул литовцу: — Мистер Ягелло, сыграйте что-нибудь грустное. А потом спойте «Не каменные стены темницу создают«,*10] вы меня слышите?

Ягелло всё ещё напевал, когда принесли обед. Юная особа снова поливала цветы.

— Случилось худшее, — сказал Руссо. — Этого-то я и боялся: начали ломать внешнюю стену. Где же мы окажемся через месяц? Разрушить лучшую тюрьму во Франции! Рискну предположить, что вас, бедные мои джентльмены, переведут в Консьержери. Никакой проточной воды, никаких, простите, нужников — всего лишь ночные горшки. Что уж со мной будет, право, не знаю. Руссо выбросят на помойку, а его долгую службу позабудут. — Стражник поставил корзину, которую всёэто время держал в руках. — Это просто безнравственно, вот что я вам скажу. — Он высунулся в окно. — Безнравственно. И нелогично... нелогично, это точнее. Но по крайней мере вы теперь видите мадам Леиде. Вон она, поливает свои цветы.

— Будем надеяться, что эти цветы любят влагу, — сказал Стивен, разворачивая извлечённую из салфетки записку. – Или, быть может, это растения болотные: ничто другое не переживёт такого рвения. «Если джентльменам нужно что-то постирать, починить или погладить«, — прочитал он вслух, — «Б.Леиде будет рада предложить свои услуги«.

— О, мы справляемся, — сказал Ягелло. — Капитан Обри вчера был так добр починить мой камзол, шов совсем не заметен, и он уже научил меня как нужно пришивать пуговицы и штопать чулки.

— Ерунда, — сказал Стивен. — Те простыни всего лишь прополоскали в холодной воде. Да и рубашки я предпочитаю выглаженные. Люблю, когда они пахнут лавандой. Ваши форменные бриджи с тёмно-красным лампасом не делают вам чести, мистер Ягелло, их следует погладить.

Мсье Руссо, будьте добры доставить эти рубашки, те бриджи и этот мундир мадам Леиде, с наилучшими пожеланиями. Передайте, что мы будем очень ей признательны, если она особое внимание уделит рубашкам. В свисающих с балок рубашках есть что-то печальное и прямо-таки отталкивающее, а я не собираюсь становиться ни швеёй, ни прачкой. Скажите, что мы очень признательны за ее доброту, особенно тот юный джентльмен.

Рубашки с балок больше не свисали, Ягелло пел в полный голос, во всю силу играл на флейте и был на виду целый день. Ему было разрешено не подметать, не чистить стол и стулья. Его освободили от любых дел и приказали быть приятным. Джек со Стивеном держались вне поля зрения, и насколько можно было судить, литовец казался в высшей степени счастливым. Не считая ежедневных записок, с каждым разом всё более многословных, парочка общалась, показывая нужные буквы жестами и знаками. Общение выходило сложное, занимая большую часть дня, заставляя лишь удивляться, как эта юная дама находит время для них готовить и так основательно заниматься их одеждой.

Тихие и упорядоченные дни канули в лету. Мышь разродилась многочисленным выводком.

В MoniteurСтивен прочёл о категорическом отрицании доклада, усердно распространяемого союзниками, теперь уже впавшими в отчаянье, что между Францией и Саксонией возникала некая прохлада: напротив, дружба между Его Императорским Величеством и Королём Саксонии никогда не была теснее, а среди немецких гарнизонов нет и намёка на недовольство. Император, благоразумно сокращая линии снабжения, крепнет день ото дня. Неослабевающее облако кирпичной и каменной пыли проникало в комнаты со стороны уборной, небольшие кусочки каменной кладки спрятали под кроватью. Тампль вокруг их камеры медленно разрушался.

Руссо становился всё мрачнее и немногословнее. Прошёл слух, что даже башни собираются сравнять с землёй, и действительно, в понедельник они заметили, как рабочие перебрались через ров на их сторону, оставив у полуразрушенной стены груды камней и лестницы — столь удручающее зрение, что его едва можно было выносить.

— Ягелло, — сказал Джек, — если ты не прибавишь парусов, они разберут это место по камешку до того как мы сможем бежать. Хорошенькое будет дело, если нас переведут, когда я уже почти освободил поперечную плиту. Мне бы зубило, ганшпуг и немного линя. С нужным инструментом ябы за час сделал больше, чем за неделю этого выскабливания. Мне правда нужны инструменты. И нужны немедленно.