Тень Бога. Султан Селим. Владыка османов и творец современности - Алан Михаил

обнаженный пенис[687]. Видевшие это чудесное событие выражали свое удивление и уважение к Селиму, молясь Богу о вечном покое своего государя. Апокрифическая деталь, очевидно, должна была засвидетельствовать скромность, благочестие и прямоту Селима и поручиться за его владычество и власть даже после смерти. Учитывая сомнительную законность его восшествия на престол, такая история была призвана свидетельствовать о его вечной добродетели.

Сулейман прибыл в императорский дворец раньше тела своего отца. Его советники быстро посадили его в лодку, которая должна была переправить его на север Золотого Рога к мечети Эйюпа. Устье реки Золотой Рог, воды которого служили экономическим и политическим центром Стамбула с VII века до н. э., расположено непосредственно к северу от полуострова. На полуострове стоит дворец, где Босфор встречается с Мраморным морем. Эйюп, один из сподвижников пророка Мухаммеда, умер на берегу Золотого Рога в 670-х годы, во время первой арабской осады того, что тогда еще было византийской столицей. Учитывая личную связь Эйюпа с Пророком, мечеть, построенная вокруг его могилы, стала священной землей и служила традиционным местом коронации султанов.

Сулейман изо всех сил старался придать себе грозный вид, выходя на пристань. Венецианский байло описал его в том году, 25-летнего, как «высокого и стройного, крепкого телосложения, с худым осунувшимся лицом и едва заметными волосами на лице»[688]. Когда он подошел к мечети, его ждала процессия, чтобы почтить память отца. Внутри пол покрывал темно-малиновый ковер, расшитый витиеватым узором из синих цветов. Купол, украшенный узорами белого, синего и красного цветов, еще более богатыми, чем на ковре, возвышался над огромным внутренним помещением. Глядя на купол, человек должен был почувствовать себя в раю. Сулейман осмотрел это святилище вдохновения и трепета и увидел собравшуюся там всю имперскую элиту. Его отвели в сторону, он схватил положенный там для него меч Османа и поднял его высоко в воздух. Собравшиеся советники, сановники и секретари поклонились, заявив о своей верности Сулейману как своему правителю[689].

В Османской империи теперь правил десятый султан.

Теперь, когда символы имперской власти благополучно оказались в руках Сулеймана (впервые в истории Османской империи передача власти произошла без братской борьбы, как и предполагал Селим), о смерти султана было объявлено публично. В Европе реакция была восторженной. Дьявола, который угрожал христианскому могуществу в Западном Средиземноморье, на Балканах и в Индийском океане, больше не было. На месте Селима они увидели изнеженного и неискушенного молодого шехзаде. Христианские лидеры знали, что Сулейман был избавлен от участия в постоянных войнах своего отца, и радовались, что османским султаном стал человек неопытный с точки зрения военной стратегии[690]. Как писал Паоло Джовио, один из официальных историков Медичи и автор книги о жизни папы Льва X, а также книги об Османской империи, «разъяренный лев оставил своим преемником нежного ягненка»[691].

Внутри империи критики Селима придавали глубокое значение тому факту, что он умер в Чорлу. Это был город, где он сразился со своим отцом, положив начало вооруженному антагонизму, приведшему к беспрецедентному событию: сын сверг своего отца. Даже восемь лет спустя многие считали насильственный захват османской короны Селимом незаконным актом[692]. Для них смерть Селима на месте совершения им первородного греха доказывала презрение к нему Бога. Это было свидетельством незаконности его правления и символизировало божественное возмездие за зло, которое он привлек в империю.

Когда командиры и рядовые янычары узнали о смерти Селима, многие от печали бросались на землю[693]. Он был их верным покровителем. Некоторые бились головами о землю. По мере того как новость становилась всеобщим достоянием, среди военных корпусов империи распространялось мрачное настроение. Придя засвидетельствовать почтение своему умершему государю и присягнуть новому, «армия влилась в столицу тихой рекой»[694].

Простолюдины тоже оплакивали своего ушедшего правителя. Большие толпы зевак, многие из которых были опечалены, а некоторым было просто любопытно, собрались у городских ворот Эдирне, ожидая прибытия тела Селима[695]. Когда процессия достигла стен, новый султан был готов принять катафалк своего отца. Вместе со своей матерью Хафсой Сулейман стоял на коленях у гроба своего отца, плача и заявляя о своей любви к нему. В знак уважения он помог нести тело во время похоронной церемонии через город к мечети Фатих, где Селим будет покоиться рядом со своим дедом Мехмедом II[696]. Ради человека, который дал ему так много – возможно, больше, чем любой султан когда-либо давал сыну, – Сулейман с готовностью смирился в знак своей любви, благодарности и преданности – чувств, которые обычно мало знакомы членами османской правящей семьи.

Учитывая краткость пребывания Селима на троне и еще более короткое время, которое он за эти восемь лет провел в самом Стамбуле, неудивительно, что Селиму так и не представилась возможность построить для себя обширного комплекса мечетей, о котором заботилось большинство предыдущих султанов во время своего правления. Таким образом, эта задача выпала на долю Сулеймана. Он заказал для своего отца комплекс мечетей в одном из самых великолепных мест города – на вершине пятого холма Стамбула, в районе Фатих[697]. Поднявшись по крутому холму к мечети, вы будете вознаграждены потрясающим видом на исторический Золотой Рог, дворец Топкапы и большую часть города. На северо-восточном склоне находится одна из крупнейших римских цистерн города – Цистерна Аспара. Мечеть Селима из гранита и мрамора может похвастаться полусферическим куполом, окруженным двумя стройными минаретами в форме карандашей. Двадцать четыре купола поменьше стоят на множестве колонн во дворе снаружи. В комплексе также есть школа, хоспис, сад и площадка, с которой открывается панорамный вид.

В 1528 году Сулейман приказал перенести гроб Селима из мечети Фатих в сад новой мечети в рамках небольшой частной церемонии: присутствовали его мать, некоторые из его детей и его ближайшие советники. Все еще чувствуя себя уязвимым в первые годы своего правления, Сулейман не хотел, чтобы общественное внимание было уделено его отцу, поэтому не было ни шествия, ни ритуального траура, ни военной церемонии. Селим был похоронен в восьмиугольном мавзолее с видом на дворец Топкапы, как будто для того, чтобы присматривать за своими потомками в течение следующих четырех столетий. По иронии судьбы, учитывая его пожизненную борьбу с Сефевидами, вечный дом Селима был украшен плиткой, изготовленной иранскими мастерами, проживавшими тогда в Османской империи.

Почти шесть лет спустя, 19 марта 1534 года, умерла Хафса – всеобщая любимица как во дворце, так и за его пределами[698]. «Потоки слез… излились, когда люди узнали о смерти Хафсы».