Грехи и подвиги - Ирина Александровна Измайлова

с ужином молчаливый стражник, стал шипеть и погас, однако за окнами висела почти полная луна, и ее свет, свободно проходя сквозь витые решетки, рисовал странные узоры на беленых стенах и потолке комнаты.

За дверью послышались шаги, кто-то заговорил по-арабски со стражниками, потом лязгнул засов.

Эдгар быстро обернулся к невысокой двери. Он не был наивен и понимал, что при всем внешнем благодушии Салех-ад-Дин вполне способен замышлять дурное, а значит, ночью к узнику может проникнуть неслышной тенью убийца, чтобы прервать все его мечты и размышления коротким ударом кинжала. И если страшный посланник будет один, что же, тогда ему вряд удастся отсюда выйти: кузнец из Лиона как-нибудь сумеет и без оружия свернуть шею ночному головорезу! Двоим? Двоим, пожалуй, тоже. Ну а приди их больше, они, по крайней мере, получат его жизнь не задаром!

Дверь приоткрылась, затем темный проем стал шире. В нем показалась фигура в шелковом богатом халате. Сарацин вошел, держа над головой светильник.

– Солнце правоверных, наш великий султан шлет тебе свое приветствие, христианин! – произнес вошедший. – Раз сон не приходит к тебе, то, возможно, твои душа и тело нуждаются в успокоении. Чтобы темница не казалась такой уж унылой, повелитель приказал привести к тебе девушку.

– Девушку? – повторил в некотором недоумении Эдгар.

– Да, – человек в халате улыбнулся и протолкнул в комнату фигурку, с ног до головы закутанную в дымчатое золотистое покрывало. – Эта юная гурия была недавно подарена султану дамасским купцом. Она красива и искусна в любви! А чтобы ночь с нею была для тебя еще слаще, у нее с собою кувшин вишневого шербета и свирель.

Теперь Эдгар заметил, что из складок покрывала высовывается рука в тонком серебряном браслете, держащая небольшой поднос, на котором стоял кувшин темного серебра и два небольших стаканчика. Рядом лежала свирель.

«А отчего бы и нет? – подумал с тайным озорством юноша. – В конце концов, это вовсе не плохая сторона восточного гостеприимства! Если только девушка и впрямь красива».

– А можно сперва увидеть ее лицо? – спросил он сарацина. – Я уверен, что она хороша, но у нас не принято оставаться с дамой наедине, даже не поглядев на нее.

Сарацин что-то коротко сказал девушке, та сделала неуловимое движение плечами, и золотистая ткань упала к ее ногам. Нет-нет, ожидания рыцаря не оправдались: на невольнице были вовсе не прозрачные шальвары и не лиф, который более показывает грудь, нежели ее скрывает. (Про такие наряды гаремных красавиц он не раз слыхал от Луи, хотя Луи тоже слышал от кого-то, а сам не видел ни разу!) Девушка была в зеленой просторной рубашке, чуть ниже колен, и шальвары на ней были шелковые, нарядные, но не прозрачные. Темные волосы, расчесанные на прямой пробор, охватывал широкий витой обруч, позолоченный, а быть может, и золотой. Из-под него скользила тонкая, как дымка ткань, отброшенная на спину.

И тем не менее, увидав ее лицо, Эдгар вздрогнул, с трудом удержавшись, чтобы не вскрикнуть. Девушка незаметно приподняла левую руку, прижав мизинец к губам. Юноша перевел дыхание, но вместе со вздохом у него все же вырвалось:

– О-о-ох!

– А что я говорил? – глаза сарацина так и засияли удовольствием. – Я не сомневался, что она сразу понравится тебе, рыцарь! Но пока ты на нее только смотришь. Думаю, заключив ее в объятия, ты испытаешь куда больше восторга. И чтобы не мешать твоему наслаждению, я покидаю эту комнату!

Он поклонился, как кланяются равному, лишь немного согнувшись, но учтиво приложив правую руку к груди. Затем поставил светильник на столик и, пятясь, исчез в проеме двери, которая тут же закрылась за ним. Вновь заскрипел засов.

И тут Эдгар не выдержал.

– Абриза?! – он не крикнул и не прошептал, но будто выдохнул имя, которое жгло его губы. – Абриза! Это ты…

– Это я! – ответила девушка и тихо пошла к нему через комнату, все так же прижимая к груди поднос с кувшином.

Но как ни медленно она двигалась, Эдгар вдруг заметил, что она прихрамывает на правую ногу, не очень заметно, но ощутимо и при этом привычно – не так, как хромают, ушибившись или поранившись. Впрочем, хромота не портила Абризу, она даже как будто шла к ней, добавляя загадочности и беззащитности. При этом теперь, когда ее лицо было открыто, а голову не прятала, как в прошлый раз, большая чалма, Эдгару стало казаться, будто он где-то когда-то уже видел эту девушку. Нет, не на турнире, тот раз был не в счет – будто бы он знал ее и прежде. Но откуда?

– Как ты сюда попала?! – Эдгар говорил по-французски, зная, что она отлично владеет этим языком. – Что это означает? Я говорил о тебе с султаном, и он…

– Постойте, мессир Эдгар! – твердо прервала его девушка, и ему почудилось, что ее голос он тоже слышал когда-то прежде. – Сейчас нет времени отвечать на вопросы. Этой ночью или утром вас должны убить.

– Вот как! – он сразу пришел в себя. – Значит, обходительность Салех-ад-Дина была просто ловушкой? Да?

– Нет. Султан искренне хочет вернуть вас королю Ричарду и начать с ним переговоры. Но не все этого хотят. Поэтому вы должны отсюда бежать.

С этими словами девушка поставила на пол поднос, вытащила из узла своих волос шпильку, быстро согнула ее и засунула в высокое горлышко кувшина. Несколько мгновений она что-то ловила этим самодельным крючком, затем дернула его кверху, и из горлышка показалась петля тонкой, но прочной веревки.

– Там же, в кувшине, напильник, – не поднимая головы, продолжая виток за витком извлекать веревку, проговорила Абриза. – Эти решетки, как мне сказали, очень непрочные – вы легко выпилите одну из них. А чтобы никто не услыхал, я буду в это время играть на свирели, а иногда смеяться и говорить громко какую-нибудь ерунду по-арабски. Не обращайте внимания. Через час нас будут ждать внизу. Рамиз-Гаджи сказал, что сумеет отвлечь стражников: внизу их всего двое. Рамиз их заманит в развалины – тут кругом все в развалинах, а уж там они с мессиром Луи сумеют оглушить и скрутить сарацин.

– Луи здесь? – быстро спросил рыцарь. – И Рамиз?

– Да. А еще отец Рамиза, эмир Фаррух, который, оказывается, не погиб в Акре. Это он привел меня сюда, к вам. И он тоже будет там, под окнами. Он обещал помочь вам выбраться из города.

– А ты? – он перехватил ее руку с веревкой и резко притянул к себе. – Мы уедем, если удастся. А куда денешься ты? Я не хочу больше тебя терять, слышишь!

– Да куда