Золотой Лис - Смит Уилбур

Все утро Шаса и Гарри пытались развеять ее страхи и сомнения. Они предлагали разные способы сохранить ее контроль над производством «Синдекса» и оставить за ней последнее слово при принятии решения об условиях его применения.

– Если вы приступите к производству, любой натовский эксперт, которому доведется инспектировать завод и анализировать пробы газа, немедленно поймет, где вы приобрели технологию, – заметила она. – И, сами понимаете, если это произойдет и след приведет к компании «Пинателли»…

Она не закончила фразу, а просто выразительно развела свои длинные изящные руки. Постепенно, в ходе дискуссии, Эльза все больше поворачивалась на своем стуле, пока не оказалась лицом к лицу с Шасой. Теперь все свои реплики и вопросы она адресовала исключительно ему.

Таким образом, она незаметно, почти что неосознанно, исключила Гарри из разговора. А за простодушной внешностью Гарри скрывался чуткий и внимательный собеседник. Он распознал невидимую связь, возникшую между ними, еще до того, как они сами ее ощутили. Он понял, что эти двое, принадлежа к одному поколению и одной касте, улавливают в словах друг друга нечто такое, что остается ему недоступным, будто они пользуются неким специальным кодом, основанным на родстве их душ.

Он чувствовал, что Эльзе Пинателли требуются гарантии не от него, а от человека, к которому ее неудержимо тянет помимо ее воли. Поэтому он тактично умолк и лишь наблюдал за тем, как они шаг за шагом влюбляются друг в друга, не отдавая себе отчета в происходившем с ними чуде.

Они вздрогнули, услыхав шум мотора возвращающейся «тойоты». Шаса удивленно посмотрел на часы.

– Боже милосердный, уже время ланча, а мы ничего еще не решили.

– У нас будет еще целых две недели, чтобы все обсудить, – успокоила его Эльза, поднимаясь со своего стула. – Завтра утром мы можем возобновить нашу беседу с этого самого места.

Когда они втроем вернулись в лагерь, Шон уже хлопотал у столика для напитков, приготовляя «Пиммз № 1» в хрустальном кувшине по своему личному рецепту, которым очень гордился.

– Хорошие новости, сеньора, – приветствовал он ее. – Не желаете ли отпраздновать их стаканчиком отличного «Пиммза»?

Она с улыбкой покачала головой.

– Благодарю, но я предпочитаю обычный стаканчик минералки с долькой лимона. Лучше расскажи, что это за новости.

– Ночью леопард опять приходил к приманке. Судя по следам, он объявился рано, где-то за полчаса до захода солнца. То есть он явно осмелел и потерял осторожность; это громадный зверь. У него лапы величиной со снегоступы.

– Спасибо, Шон. Ты всегда находишь для меня хороших кошек, но на сей раз ты превзошел сам себя. Ведь идет только первый день сафари.

– Советую вам подремать немного после ланча, чтобы привести нервишки в порядок, и часа в три мы отправимся в засаду.

Исаак принес Эльзе ее минеральную воду на серебряном подносе, остальным раздал высокие бокалы с «Пиммзом» под мелодичное позвякивание кусочков льда, и Шон произнес тост:

– За безвременную кончину старины леопарда прямо у его любимого дерева. – Вечным кошмаром охотника-профессионала была раненая кошка, спрыгнувшая с дерева и подкарауливающая его в высокой траве.

Все дружно выпили, и Шаса с Эльзой моментально погрузились в тихую, но оживленную беседу, в которой молодым Кортни явно не находилось места. Гарри тут же воспользовался случаем, чтобы взять старшего брата за руку и неназойливо отвести его в сторонку, где их никто не мог подслушать.

– Ну, как твое самочувствие, Шон? – осведомился он.

– Чудесно. В жизни не чувствовал себя лучше. – Шона это нехарактерное проявление родственной заботы несколько озадачило.

– А по-моему, ты неважно выглядишь. – Гарри озабоченно покачал головой. – Вообще-то у тебя явные признаки малярии, к тому же твои ребра…

– Что за чушь ты несешь? – Шону все это начинало действовать на нервы. – Все, что нужно моим ребрам, это пара таблеток кодеина.

– Увы, но сегодня вечером ты не сможешь охотиться с сеньорой Пинателли.

– Это я-то не смогу? Я все подготовил, нашел такого заме…

– Сегодня вечером ты будешь лежать в своей палатке с таблетками хлороквина под рукой, а на все вопросы будешь отвечать, что у тебя температура сорок градусов в тени.

– Слушай, ты, задница, из-за тебя я уже упустил великолепного слона. Второй раз у тебя этот номер не пройдет. Это мой леопард!

– С клиенткой пойдет отец, – твердо заявил Гарри. – А ты останешься в лагере.

– Отец? – Шон обалдело уставился на него, затем расплылся в ухмылке. – Вот старый кобель! Значит, он подкапывается к вдове?

– Ну почему у тебя всегда одна пошлость на уме? – упрекнул его Гарри. – У нас важные дела с сеньорой Пинателли, и отцу необходимо установить с ней доверительные отношения. Только и всего.

– Ага, а когда эти два престарелых голубка напортачат с леопардом, старине Шону опять придется прибираться за ними?

– Ты же сам говорил мне, что сеньора Пинателли никогда не промахивается, а отец, как охотник, ни в чем тебе не уступит. Ну а кроме того, бесстрашный Шон Кортни в любом случае не испугается какого-то там раненого леопарда – разве не так?

Шон было насупился, но решил не реагировать на подначки.

– Ладно, пойду подготовлю для них укрытие, – согласился он, затем улыбнулся брату. – Что касается твоего вопроса – нет, Гарри, я не испугаюсь раненого леопарда; я вообще никого и ничего не боюсь. Не забывай об этом, старина.

* * *

Шаса растянулся на своей койке с книгой в руках. Охотничий лагерь был одним из немногих мест в его бурной жизни, где ему предоставлялась возможность почитать для своего собственного удовольствия, а не для деловых и политических интересов. Он в четвертый раз перечитывал «Голубой Нил» Алана Мурхеда, наслаждаясь каждым словом, когда Гарри просунул голову в палатку.

– Па, у нас тут возникла маленькая проблема.

У Шона приступ малярии.

Шаса подскочил на кровати и выронил книгу; он не на шутку встревожился.

– Что-нибудь серьезное? – Он знал, что Шон никогда не употребляет сильнодействующие антималярийные препараты вроде палудрина или малоприма. Он предпочитал вырабатывать иммунитет к этой болезни и лечил только ее симптомы, температуру и все такое. Шасе также было известно, что в последнее время у Замбези обнаружилась новая разновидность вируса «пи-фальсипарум», устойчивая к обычным лекарствам, которая давала опасные осложнения на мозг и частенько приводила к летальному исходу. – Я сейчас пойду к нему.

– Да не волнуйся ты так. Хлороквин уже начал действовать, он уснул. Не стоит его беспокоить.

Шаса облегченно вздохнул, и Гарри тут же захлопнул ловушку:

– Однако кому-то придется сегодня поохотиться с сеньорой Пинателли, а у тебя, я думаю, куда больший опыт по этой части, чем у меня.

* * *

Укрытие было оборудовано на нижних ветвях дикорастущего эбенового дерева, всего в десяти футах от земли. Шон приподнял его не для того, чтобы обезопасить охотника, ибо леопард мог залезть на дерево и оказаться рядом с ним прежде, чем тот успел бы моргнуть; просто отсюда открывался лучший обзор на узкий ручей, за которым находилось дерево с приманкой.

Шон очень тщательно выбирал это дерево, и Шаса, оглядев его, одобрительно кивнул. Главное, что легкий вечерний ветерок, дувший с востока, относил от леопарда запах охотника. К тому же, оно было окружено густым прибрежным кустарником, доходившим до плеча; это позволяло леопарду чувствовать себя в безопасности.

Ствол дерева наклонился под небольшим углом над ручьем, что позволяло хищнику легко взобраться на горизонтальную ветку в двадцати футах над землей, к которой на короткой цепи была подвешена туша антилопы импала. Листва эбенового дерева была густой и зеленой, что тоже должно успокоить леопарда. Однако сама ветка с приманкой была голой, за ней виднелся кусочек голубого неба, на фоне которого будет отчетливо заметен силуэт зверя, когда он изогнется и протянет лапу, чтобы подтащить к себе гниющее мясо.