Беглая княжна Мышецкая - Владимир Иванович Буртовой

Коломне, да и в дорогу собираться. Соберусь и я заодно с вами, давненько за городские ворота не выбирался старый вояка! Вона-а, даже зуд в руках появился – столько лет не брал никакого оружия в руки, не сжимал рогатины этими пальцами! А сила в них еще есть, есть, и зверье ее обязательно почувствует, ежели попадется на глаза!

Михаил с удивлением уставил взор на разгорячившегося дядю Семена, подумал с улыбкой, но без осуждения в душе: «Должно, это от выпитого вина что-то нашло на старого стрельца! Днями на хворь в спине жаловался, а теперь, видишь ли, в диком поле воевать с кем-то умыслил!» Стараясь не обидеть пожилого человека, ласково спросил, через стол поглядывая, как дядя Семен поочередно разглаживает пушистые в седине усы!

– Неужто на охоту решил съездить? Тогда ждать тебе первого снега, чтобы заячьи следы четко обозначились!

Дядя Семен хитро улыбнулся в усы, в серых глазах запрыгали шаловливые искорки.

– Нет, Миша, не на зайцев порешил я собираться! А порешил я сопроводить вас с княжной Лушей – теперь и она мне не чужая, а племянница по тебе. Поедем вместе до Лушиного родового поместья!

– Как? – невольно вырвалось и у княжны Лукерьи. Она с недоверием глянула в лицо бывалого вояки, перевела взгляд на Михаила, который по выражению ее смуглого лица, по той негаданной радости в глазах, которая в них отразилась, понял – Луша будет рада, если Семен Хомутов поедет в эту трудную и опасную дорогу, длиной не менее двух сотен верст, вместе с ними.

«Луша права, – Михаил тут же смекнул выгоду такого предложения. – Стрелец, даже пожилой, надежнее любого возницы, даже такого дюжего парня, как наш Антипка… К тому же, неизвестно, отпустит ли родитель Антипку в далекую дорогу, тогда как и дома в кузне много своей работы».

– Дядя Семен, подумай хорошенько! – все же попытался остановить старого сотника Михаил, приводя верные, казалось бы, доводы. – Не в лето поедем, а в зиму. Того и гляди, днями снег на голову повалит, а у тебя хворь в спине.

– Зато мне здешние дороги хорошо ведомы! – упорствовал Семен Хомутов, выставляя свои резоны. – От Коломны вдоль Оки до Каширы, затем до Серпухова, а от Серпухова до Калуги! Дорога дальняя, по смутному времени на ней пошаливают разбойные ватажки из беглых мужиков и дворовых из имений. А у них зачастую в вожаках объявляются лихие донские казаки, большей частью из голутвенных. Даже на постоялых дворах ночевать надо будет бережливо, чтобы не проснуться без лошади, а то и вовсе остаться лежать в постели без дыхания. А мы с тобой, Мишутка, сможем поочередно нести исправную караульную службу. Хоть и невелико у тебя будет войско – строевой, да и тот кривой, а все в подспорье сгодится! А от простудной хвори в спине прихвачу с собой пуховую шаль на поясницу, да полушубки захватим себе, а дамам длинные тулупы – укрываться в возке. В одних кафтанах уже и вправду ехать будет холодно, в иное утро, сами видели по дороге от Москвы, уже иней выпадет.

– А на кого дом, хозяйство оставишь? – напомнил Михаил, в душе уже согласившись, и не без радости, с предложением дяди Семена. Одно дело ехать до Москвы широким трактом, по которому в обе стороны то и дело ходят обозы с воинской охраной, и другое дело отправляться боковыми дорогами, по которым без особой нужды мало кто отваживается пускаться в путь, не собравшись в обоз числом не менее двух-трех десятков возов.

– На хозяйстве Авдотья останется, да и брат Авдей наведываться станет, знает, что у меня в подполе заготовлена бочка отличной медовухи, до которой он большой любитель. Так ему одному до первых цветков мать-и-мачехи аккурат хватит попивать! – со смехом пояснил дядя Семен. – Дров на зиму уже заготовил, а по весне вместе с перелетными грачами возвращусь в Коломну: по течению плыть куда проще, чем трястись в телеге этакую даль!

– Ну, скажем, наша коляска четырехместная и не такая уж тряская, – смеясь, уточнила княжна Лукерья и тут же добавила: – Я буду только рада, если дядя Семен поедет с нами. Право, Михась, так нам гораздо спокойнее будет. А был бы теперь с нами Ерема Потапов, как он тогда просился, так и вовсе можно было бы по лесу ехать с песнями, никого не опасаясь.

– Вот умница! – живо подхватил Семен Хомутов слова княжны Лукерьи. – Твои слова – хоть в Библию, а Мишкины и в татарские святцы не годятся! Ей-богу! – И старый сотник заговорщически подмигнул княжне. – Как говаривали старые вояки – есть еще порох в пороховнице, не затупились стрелецкие алебарды! Копье у алебарды остро, топор наточен и древко крепко!

«Рад старый сотник, что так удачно устроились наши с Лушей дела, избежал я, по крайней мере, государева сыска», – догадался Михаил и, уступая желанию дяди и жены, согласился:

– Добро, будь по-вашему! Едем вместе! Дядя Семен, а у тебя какое ни то оружие сыщется? У нас с Лушей имеется девять исправных пистолей, не считая трех сабель да еще кинжала у Луши.

– Ого! Откуда столько? – подивился старый сотник, вновь разливая красное вино по чашкам, одновременно озорно подмигивая Дуняше, у молодой девицы от непривычки к вину алым огнем полыхали пышущие здоровьем щеки.

– По два пистоля у нас были свои. Луша от драгун в лесу отбилась, взяла три пистоля. Один, правда, Ерема увез, зато остался пистоль воеводского доглядчика Алешки, которого стрельцы добили у мостка через реку Урень. Да я у князя Квашнина пару пистолей забрал – зачем они ему, покойнику, на том свете? А у тебя что?

– И я не старым богомольцем в Киев к Печерскому монастырю отправлюсь в дорогу, с единой сучковатой клюкой. Пистоля у меня нет, но есть добротная алебарда, которой умею не так уж плохо управляться в драке – пострашнее любой сабли будет! В сенцах в углу стоит, всегда под рукой, чтоб при нужде долго не шарить по чердакам да чуланам, отыскивая оружие.

Михаил негромко засмеялся, обнял княжну за плечи, сказал, словно загадывая на далекое будущее:

– Доберемся до дому счастливо, перезимуем, Бог даст, а по весне, когда подсохнут дороги….

– Не будем загадывать на весну. – Княжна Лукерья ласково положила ладонь на губы Михаила, добавила: – Разве усидишь ты дома, когда твои товарищи сражаются рядом с атаманом Ромашкой или около самого Степана Тимофеевича! Где они теперь и что творится в нашей Самаре? Может, там уже лютует воевода Милославский или присланные от него ратные командиры да дознаватели из Разбойного приказа? И каково там Паране Кузнецовой с