Рона Шерон - Королевская кровь

Кардинал положил ему руку на талию и увлек к эркерному окну, после чего заговорил:

— Леди Анну обнаружили мертвой в своей спальне на рассвете, заколотую ударом в шею, причем многочисленные улики свидетельствуют о том, что она предавалась с кем–то разнузданной любви. Этот мужчина не может оказаться сэром Джорджем Гастингсом, поскольку еще вчера сей достойный джентльмен отбыл в Уэльс. Мне стало известно, что совсем недавно леди Анна затеяла любовную интрижку с кем–то из придворных, назначая ему тайные недозволенные свидания. Ваша задача заключается в том, чтобы установить личность этого безнравственного, подлого и безжалостного субъекта, который, кстати, постарался тщательно скрыть свои прелюбодейские отношения с ней.

Майкл с ужасом уставился на кардинала. Ведь это он был любовником Анны!

— Быть может, сэр Джордж узнал, что она ему неверна, и послал кого–нибудь убить ее. Ревность, негодование, месть могут быть по бдительными мотивами.

На что Уолси флегматично ответил:

— У него не хватит для этого мозгов. Мы ищем другого человека. — Из кошеля на поясе он извлек перстень. — Когда сегодня утром я осматривал леди, это кольцо выпало у нее из ладони.

Сердце замерло у Майкла в груди. Его перстень! Пропавшее кольцо лорда Тайрона!

А кардинал не сводил пристального взгляда с Майкла.

— Подарок ее любовника, или убийцы, или обоих, поскольку я подозреваю, что это — один и тот же человек. Разумеется, я поручу своему библиотекарю установить происхождение этого перстня.

На лбу у Майкла выступил пот. Сколько времени понадобится Уолси, чтобы связать его личность с кольцом? Тот, кто убил Анну, явно вознамерился свалить на него вину за свое преступление. Юноша заставил себя дышать ровно и мысленно вернулся в то утро, когда обнаружил пропажу перстня. Его разбудил…

Кардинал тем временем убрал кольцо обратно в кошель.

— Пока мы с вами разговариваем, мои люди допрашивают всех слуг, имевших доступ в апартаменты покойной. Ваша задача — побеседовать на эту тему с придворными. Смело расспрашивайте мужчин и женщин, поддерживавших отношения с леди Анной. Начните с Брайана и Кэри. — Его высокопреосвященство подвел Майкла к Пейсу. — Но при этом будьте вежливы, поскольку, несмотря на свои сомнительные достоинства, они все–таки остаются фаворитами короля, а нам совершенно ни к чему оскорблять его величество. Поговорите и с придворными дамами королевы. Они будут рады посплетничать, и от них вы узнаете немало интересного.

Майкл начал догадываться, к чему клонит кардинал, но не спешил поделиться с ним своими соображениями. Следующие слова дались молодому человеку с величайшим трудом.

— Нанести леди удар кинжалом в шею — очень необычный способ убийства, осмелюсь заметить. Быть может, стоит уделить внимание врагам миледи, надевшим личину ее любовника.

По губам кардинала скользнула ироничная усмешка.

— При дворе друзья и враги часто выступают в одном лице. Отчитываться будете лично передо мной. Должен предупредить вас, что Норфолку и Бэкингему пришлось не по вкусу решение его величества назначить вас расследователем этого дела, главным образом потому, что вашу кандидатуру предложил я. Вы не должны обсуждать ход расследования ни с кем из них, равно как и ни с кем другим. Я ясно выразился?

— Да, ваша милость.

В висках у Майкла пульсировала боль. Его мир, до сих пор казавшийся таким надежным и крепким, рушился на глазах. Он даже подумал о том, чтобы украсть кольцо из кошеля кардинала, но тогда Уолси непременно догадается, кто это сделал, и найдет своего убийцу.

— Вызовы для дачи показаний были разосланы шестерым джентльменам из этого списка. — Пейс протянул молодому человеку лист веленевой бумаги и ключ на красной бархатной ленте. Майкл пробежал глазами короткий перечень имен: Брайан, Кэри, Комптон, Норрис, Невилл, Невет. — Сэр Нэд Пойнингс, гофмейстер, предоставил вам в полное распоряжение свою счетную палату. Сэр Генри Марни, капитан стражи, выделил двух йоменов, готовых выполнять ваши распоряжения.

— Любые сведения, сколь бы незначительными они вам ни казались, должны немедленно доводиться до моего ведома, — распорядился Уолси. — Без всяких исключений. Откровенно говоря, вы работаете на меня и под моим руководством, а уже я сам буду докладывать его величеству. Если вы не сможете разыскать меня, обращайтесь к Пейсу, он поможет.

— Я все понимаю.

— Прекрасно. В таком случае, это все.

— Ваше высокопреосвященство, я хотел бы осмотреть покойную.

— Вы сможете проститься с ней вместе с остальными придворными. А теперь ступайте, и да хранит вас Бог.

— Ваша светлость! — Сэр Фрэнсис Брайан перехватил Бэкингема у выхода из церкви миноритов–францисканцев, где в открытом гробу лежала леди Анна и куда стекались все придворные дамы и кавалеры, чтобы воздать ей последние почести, прежде чем ее похоронят в Торнбери. — Прошу принять мои самые искренние и глубокие соболезнования по поводу безвременной кончины вашей сестры. Весь двор никогда ее не забудет, и мы станем оплакивать ее еще долгие годы.

Не останавливаясь, герцог лишь коротко кивнул в знак признательности.

Но Брайан не отставал.

— Назначенный расследователь заручился одобрением вашей светлости?

— А вам–то какое до этого дело, Брайан?

— Я спрашиваю лишь потому, что склонен полагать, будто он — совсем не тот человек, за которого себя выдает.

Герцог наконец–то соизволил замедлить шаг.

— Продолжайте.

— Минувшей ночью из заслуживающего доверия источника мне стало известно, что…

— Здесь есть для вас кое–что интересное. — Маркиз де Руже вручил Рене вскрытое послание. — Маэстро Рафаэль ди Перуджа сознался в том, что полового сношения не было. Невинный флирт и греховное изображение обнаженного тела, но ничего угрожающего непорочности вашего высочества. Вы вновь virgo intacta[79], о чем свидетельствует личный знак одобрения кардинала Медичи. Мои поздравления, мадам.

— Письмо было адресовано мне! — прошипела принцесса.

— Мадам — не единственная, кто умеет читать чужие письма. А теперь, когда ее добродетель восстановлена, а имя очищено от грязи, и с учетом внушительного приданого и аннуитета от обширных владений в Бретани и Шартре, претенденты на ее руку выстраиваются в очередь по всему континенту. Первым в списке стал Эрколе д'Эсте, старший сын герцога Альфонсо и герцогини Лукреции, чья красота — вот странность! — тоже обрела бессмертие на полотне художника. Так что у мадам появилась веская причина для радости.

Рене несколько раз пробежала глазами содержание письма и не нашла в нем никакого упоминания о судьбе Рафаэля. «Боже, — взмолилась она, — сделай так, чтобы они не причинили ему зла». А если это все–таки случилось, она вернется во Францию с Талисманом и вампиром за спиной, и пусть тогда Господь смилуется над королем Франциском и его благочестивым банкиром.