Мятежники Звёздного острова - Дмитрий Овсянников

— это уже лишнее, клянусь Отцом Небесным! Судить будут утром?

— Как соберутся — так будут. У суда могут найтись дела поважнее, тогда и неделю гостить можно.

— Ихос де путас![2] Как будто есть в этом толк! — Пабло сердито хлопнул рукой по стене. — Пожрать бы чего.

— За это не тревожься, — усмехнулся дон Карлос. — Кормить будут как дворян.

— Вкусно? — весело удивился Вальехо.

— Дорого! — подкрутил усы кабальеро. — В тюрьмах королевства плату за еду вычитают из кармана заключенных. А цены у них изрядные.

Старый пикинер вопросительно уставился на своего товарища.

— Знаю по себе, — кивнул тот. — Ведь не ради забавы я десять лет назад отправился на Дальние земли.

— Ну так расскажи, — попросил Вальехо. — Тебе нечего стыдиться — мне плевать на прошлое человека, который трудится, пьет и дружит со мной в настоящем.

— Успею. — Дон Карлос снова потянулся к плошке с водой, но, передумав, приложился сразу к кувшину. — Когда тебя схватили, ты дрался с альгвазилами?

— Не успел бы, — мотнул головой Пабло. — Бросился к тебе, а попал в объятья к ним — к четверым зараз. А к чему тебе?

— Скажешь на суде, что не дрался. Я возьму всю вину на себя.

— Это еще зачем?

— Простолюдина за драку выпорют, за поножовщину могут и повесить. Лучше им думать, что ты в драке не замешан. Я же дворянин, мне за драку не сделают вообще ничего. Даже судить меня может лишь дворянский суд. Его нет в этом негодном городке. Не станут они утруждаться ради подобных пустяков.

Пабло лишь покачал головой в ответ — было видно, что он сомневается.

— Так и скажем, — повторил дон Карлос. — Мне опасаться нечего. Я ничей. А у тебя семья.

Ход времени — большая загадка. Стоит лишь подумать, что времени мало, как оно разгоняется до невероятной скорости и истекает быстрее, чем вода успевает уйти в песок. Но если не знать, сколько его… Казалось, небо за окном даже не думает становиться светлее.

— Позволь спросить, сеньор, — нарушил Пабло затянувшееся молчание. — Как ты умудряешься так жить?

— Как? — не понял дон Карлос.

— Одиноко. Быть ничьим.

— А что такого? Сколько существ на белом свете живут именно так!

— Но не люди же! Люди живут ради чего-то или кого-то.

— Скорее бы к судье! — с невеселым смехом воскликнул дон Карлос. — Его вынужденное любопытство не сравнится с твоим праздным! Я, право, не вижу, как одиночество может мешать иметь цель в жизни.

— Ну я это… Я видел много людей, — виновато произнес Пабло. — Ты не похож ни на кого из них. Сеньоры и вояки гоняются за властью и славой, купцы — за богатством, люди попроще держатся за жизнь — для них это семья и какой-никакой достаток… Все ради чего-то.

— Ради чего ты? — спросил кабальеро.

— Я спросил первым!

— И первым ответишь.

Пабло задумался.

— Пожалуй, ради своей семьи, — наконец ответил он.

— Но ты был солдатом!

— Был! После того как ты присягаешь королевству, берешься за оружие во имя королевства и за королевство же люди короля тычут в тебя пиками, верить в королевство я перестал. Семья — это последнее, черт возьми, что по-настоящему есть у человека, что не предаст! Я нашел своих людей и живу ради них.

Вальехо говорил с жаром. В памяти его встали события двадцатилетней давности — одна из войн, столь редких на Острове. Когда старый король умер, не оставив наследников-мужчин, внезапно явившийся с Материка герцог Фердинанд Молниеносный — дальний родственник покойного государя — заявил свои права на трон. Герцог подкрепил свое слово шестью тысячами наемников, и наследование обрело скверное сходство с завоеванием.

Алькальд Западного удела не признал новоиспеченного короля, но что могла одна терция против шести тысяч? Непокорных разгромили в неравной битве, и рядовой пикинер Пабло Вальехо чудом остался жив, хотя не вполне невредим.

— Теперь твой черед, — сказал он.

— Что ж, изволь. — Дон Карлос поднялся и медленно обошел камеру кругом, дернул решетку — та не поддалась. — Признаюсь, мне неизвестно ради чего. Тут не ради чего-то. Скорее — наперекор всему.

— Это как?

— Очень просто. Когда тебе не нравится то, что творится вокруг, но ты даже не догадываешься, как это изменить. А хоть бы и знал — сил все равно недостаточно. Тогда следует сопротивляться, чтобы после не винить себя в сдаче без боя!

— Точно как мы двадцать лет назад, — вздохнул Пабло.

— Я тогда был ребенком, — проговорил дон Карлос. — В моем родном Северном уделе земли мало, зато каждый третий — идальго. Может, поэтому их устремления на поверку простонародны — когда достаток под сомнением, не до спеси. Даже родовое имение становится обузой, не принося ничего, кроме хлопот. Потому все стремятся на государеву службу в столицу или хотя бы в Срединный удел. Отец хотел бы видеть меня чиновником при дворе короля — неважно какого. Но я желал быть воином и настоял на своем.

Стоит ли говорить, — продолжил рыцарь, — что нужда притащилась за мною в столицу. Жалование гвардейца не покрывает его расходов, это знает каждый в Королевской Сотне. Тогда наперекор нужде да еще безразличию короля — он ведь числится капитаном собственной гвардии… — Кабальеро умолк и закрыл глаза. От дурных воспоминаний словно вернулась утихшая боль в голове.

* * *

Солнечный свет изливается с полуденного неба; он отражается от белых стен домов, окруживших площадь, и кажется, что солнце светит отовсюду, и некуда спрятать глаза. Хочешь — подставь их нестерпимому свету, хочешь — опусти взгляд. И узри толпу, собравшуюся поглазеть на твою позорную казнь…

Альгвазилы хватают осужденных под руки, одного за другим волокут на эшафот. Оттуда, точно из другого мира, доносится стук — падают на помост сорванные знаки рыцарского отличия, глашатай зычно выкрикивает один и тот же вопрос. Разнятся только имена:

— Дон Энрико дель Торо!.. Дон Рикардо де Айла!.. Узнаёт ли государь этого человека?

И всегда один и тот же ответ короля, короткий и жестокий, как удар клинка:

— Нет, не узнаю!

Грубая хватка двух альгвазилов — ноги вдруг перестают слушаться и тащатся по ступеням эшафота, словно тряпичные. Свет наверху еще ярче — хочется зажмуриться, но и тут перед глазами останутся раскаленные белые круги. На колени ставят сильным тычком, словно хотят вбить ногами в доски.

— Дон Карлос де Альварадо!..

* * *

— Все закончилось тем, что мы вдесятером оказались на Дальних землях его величества, — закончил рассказ кабальеро. — Впрочем, тамошние владыки не знают, что это его земли. Выжить там можно только наперекор всему. Не выжить куда