Распутин наш. 1917 - Сергей Александрович Васильев

фамилий, неизвестных простым смертным, он не тянет на осведомленного штабиста. Не те повадки, не тот лексикон. А вот следы пороховой гари на руках и на лице, обнаруженные Анной во время перевязки, огнестрельное ранение в области сердца, недвусмысленно продемонстрированные навыки бойца, привыкшего биться насмерть, безошибочно указывали на фронтовика, недавно покинувшего окопы. С какой целью и по какому заданию – Анна даже не пыталась угадать. Ей хватило понимания, что Григорий – не враг, что он спас её и вытащил из состояния неопределенности.

С появлением этого человека жизнь Анны встрепенулась, поднялась на дыбы и понеслась вскачь, компенсируя вынужденное безделье. Активничать приходилось в одиночку. Наутро после приснопамятной встречи и знакомства Григорию стало хуже, поднялась температура, он периодически впадал в забытьё, жаловался на каких-то фашистов какому-то Ежову, оправдывался перед неизвестным генералом Мироновым и клялся спасти невинную душу, называя ее то Душенкой, то Любицей.

Зато в периоды просветления Григорий загружал Анну таким количеством просьб, сопровождая их сонмом ценных указаний, что уже к вечеру второго дня бедная женщина мечтала только о подушке. Самым хлопотным оказался процесс получения закупленного товара. Сначала Анне пришлось забронировать несколько номеров в разных отелях на разные фамилии, предупредить о намечающихся покупках, затем заказать в магазинах доставку и, наконец, собрать все покупки, аннулировав бронь и заплатив гостиничную неустойку. Такие конспиративные приёмы Анне были не ведомы, как и пасьянс из документов, за которым она застала Григория, вернувшись из вояжа по магазинам.

– Честно говоря, я думала, что первым делом мы озаботимся оружием, – сказала Анна, разглядывая россыпь бланков.

– Бумага, точнее – информация, которую она содержит, по убойной силе часто превосходит дивизион шестидюймовых орудий. Огнестрел оставляет за собой слишком жирный след. А нам ни к чему внимание посторонних людей. Военные действия начнём со сражения за здоровье. Сульфаниламид и пероксид водорода удалось достать?

– Да. И ещё не менее десяти образцов для окрашивания тканей. Пришлось купить весь комплект, чтобы не выглядеть подозрительно.

– Не беда, это того стоит…

Химией и медициной Анна никогда не увлекалась. Её семья была далека от этой сферы деятельности, отдавая предпочтение механике и математике, поэтому опыты Григория представлялись ей волхованием. Разбавленным средством для отбеливания ткани Распутин залил свои раны. Жидкость устрашающе вспенилась, заставив женщину зажмуриться и отвернуться. Образовавшимся во время следующего опыта белым порошком он присыпал раневую поверхность.

– Надеюсь, вы знаете, что делаете, – осторожно прокомментировала Анна медицинские манипуляции.

– Скажу больше, – ответил Распутин, повеселев после процедуры, – это единственное, что я знаю наверняка. Я обязательно расскажу вам про волшебные целебные свойства перекиси водорода и стрептоцида, известного сегодня, как средство для окрашивания ткани “сульфаниламид”, но сначала предлагаю устроить вечер вопросов-ответов.

– Спрашивайте! – Анна села у краешка стола гостиной, превращенной в лабораторию.

– Удалось ли вам по указанному адресу кого-нибудь идентифицировать? Кто-то подошёл под мое словесное описание?

– О, да! Вильгельм. Именно по этому адресу. Он в кафе минут десять разговаривал с красавчиком по имени Карл. Обсуждали провал операции по моему захвату. Ругались, что нет никаких существенных примет нападавших… Они уверены, что против них воевал взвод казаков. Потом поехали с кем-то знакомиться… И завтра к ним прибывает группа подкрепления из Берлина.

– Та-а-а-к, – Григорий встал и, держась рукой за бок, словно боясь, что из раны что-то вывалится, доковылял до шустрой напарницы. – Правильно ли я вас понял? Вы находились в непосредственной близости от этих демонов?

– Да, сидела за соседним столиком! – глаза Анны победно сверкнули, – и вы оказались абсолютно правы! Они меня не узнали. Ваш грим выглядел безупречно…

Распутин всплеснул руками.

– Маленькая, глупая девочка! Понимаешь, что творишь? Ты же была там одна, и тебя некому было прикрыть! А если бы кто-то из них оказался чуть наблюдательнее? И этот грим… Этот образ больше нельзя использовать…

Анна надулась, как мышь на крупу.

– Я всегда работала без прикрытия!

– Мне кажется, последние события намекают, что пора изменить устоявшиеся привычки, – парировал Распутин.

– Не вам меня учить!

– А кому? Может, в Главном морском штабе есть высшая школа агентов-нелегалов? Или на бестужевских курсах преподают искусство конспирации?

Анна отвернулась, сжав кулачки. Григорий опустился на стоящий рядом стул и тихим, усталым голосом продолжил.

– Вы – свободный человек и вольны делать то, что считаете нужным. Но я не хочу быть пассивным свидетелем вашей гибели. Я этого просто не переживу…

Окаменевшее лицо Анны смягчилось, кулаки разжались. Она вздохнула, посмотрела искоса на Григория и потупилась.

– Да, конечно, вы правы. Я увлеклась. Обещаю впредь быть более осторожной и внимательной.

– Осторожности достаточно, – Распутин взял в свои грубые, испачканные чернилами и обожжённые перекисью руки крошечную ладошку напарницы, – провалы разведчиков происходят только в двух случаях – предательство и нарушение инструкции. Уйдя в подполье не только от врагов, но и от вашего начальства, предательство мы исключили. Осталось не попасться на собственной халатности.

– И вы будете меня прикрывать? – спросила Анна, не пытаясь освободить руку.

– Обещаю…

Анна вздохнула полной грудью, будто вынырнула из омута на поверхность водоёма, и в глазах её заплясали привычные бесенята.

– Человек, который сидит в одной комнате с конфетами и не ест их – страшный человек.

– Упс, – Распутин округлил глаза, – я совсем вас замучил и даже не позаботился о чае. Дайте мне три минуты и всё будет исправлено. А заодно я продемонстрирую вам еще один химический опыт с выделением большого количества тепла без огня и дыма.

Через час, когда свежезаваренный чай был выпит, а от конфет осталась только замечательная металлическая коробочка, гостиная превратилась в избу-читальню. Утверждение о том, что разведка девяносто процентов информации получает из открытых источников, Анна подвергла сомнению, но не отказалась поучаствовать в эксперименте и с азартом искала любые, самые незначительные заметки по военно-политической тематике.

– Открытие Думы – российского парламента – перенесено на 25 февраля… Это можно считать важным стратегическим событием?

– Только вкупе с остальными, – кивнул Григорий, просматривая объявления Aftonbladet и не находя искомое. – Сама по себе Дума – дешевая говорильня… Да-да, Анна, не удивляйтесь. Глупых и просто недалёких людей гораздо больше, чем умных и дальновидных, а стало быть, демократия ущербна чисто математически.