Густав Эмар - Каменное Сердце

— Да нет, — перебил его комендант. — Никакой опасности не существует. Они получили такой жестокий урок, что теперь долго еще будут помнить.

Едва заметная улыбка тронула губы дона Фернандо.

— Вы забываете Тигровую Кошку и его сообщников, — сказал Он.

— О! Тигровая Кошка — разбойник, — с живостью отозвался полковник. — Сейчас правительство готовится к грандиозной операции против него, чтобы раз и навсегда покончить с этой шайкой разбойников.

— Прекрасно придумано, — заметил дон Торрибио с многозначительной усмешкой, — давно пора очистить границу от населяющих ее негодяев.

— Я совершенно с этим согласен, — спокойно сказал дон Фернандо, улыбнувшись с тем же многозначительным видом.

— Неужели вы думаете, что индейцы способны серьезно опустошить провинцию? — спросил торговец.

— Гм-м! О краснокожих существует явно ошибочное мнение. По-моему, это довольно жалкие существа, — с важным видом изрек дон Антонио.

Дон Фернандо опять улыбнулся одновременно горькой и зловещей улыбкой.

— Сеньор комендант, — сказал он, — вы совершенно правы. Я думаю, индейцы поступят благоразумно, если будут обретаться в своих селениях, иначе им не миновать беды.

— Вот именно! — воскликнул комендант.

— Сеньорита! — сказал дон Торрибио, обратившись к донне Гермосе, — можно ли вас попросить спеть нам эту восхитительную арию из «Черного Домино», которую вы исполнили с таким совершенством несколько дней назад?

Девушка из-под своих бархатных ресниц бросила быстрый взгляд на дона Фернандо и прочитала в устремленных на нее глазах безмолвную, но страстную просьбу. Тогда, не колеблясь, она села за фортепьяно и чистым, сочным голосом пропела арию из третьего акта.

— В Париже я слышал эту арию в исполнении госпожи Даморо. И мне трудно сказать, чье исполнение лучше, ее или ваше, — сказал дон Торрибио, любезно кланяясь донне Гермосе.

— Кузен, — ответила она, — сразу видно, что вы слишком долго жили во Франции.

— Почему это, сеньорита?

— Потому что, — язвительно ответила она с улыбкой, — вы вернулись оттуда льстецом!

— Браво! — воскликнул тучный комендант, рассмеявшись. — Видите, дон Торрибио, наши креолки не уступят парижанкам в находчивости.

— Безусловно, полковник, — ответил тот. — Но я возьму реванш, будьте покойны, — добавил он загадочным тоном.

Он бросил на донну Гермосу и дона Фернандо, сидевших рядом, взгляд, от которого девушка невольно задрожала.

— Дон Фернандо и вы, господа, — обратился комендант к присутствующим, — я надеюсь, что завтра вы будете присутствовать на благодарственном молебне в честь нашего Санта-Анны.

— Я непременно воспользуюсь такой возможностью, — ответил дон Фернандо, вежливо поклонившись. Другие ответили так же.

— А меня вы извините, полковник, — сказал дон Торрибио. — Я сегодня вечером уезжаю.

— Как! — удивился дон Педро. — Вы уезжаете?

— Да, сеньор дон Педро! Я вынужден ехать почти тотчас, как откланяюсь вам.

— Какое странное и неожиданное решение! Куда же вы едете?

— Извините, но я сохраню в тайне цель путешествия. Я также как другие желаю окружить таинственностью все свои поездки.

— Вот как! — дон Педро был явно раздосадован. — Долго ли вы намерены отсутствовать?

— Надеюсь, что нет! Однако с уверенностью утверждать не смею.

— Тем лучше. Возвращайтесь как можно скорее. Вы знаете, что ваше возвращение всех здесь обрадует, — многозначительно закончил дон Педро.

— Как знать! — прошептал дон Торрибио сквозь зубы. Донну Гермосу зловещий тон дона Торрибио поверг в ужас.

Пока дон Педро и его родственник обменивались этими

фразами, девушка шепнула на ухо дону Эстебану:

— Завтра после молебна, брат, я хочу говорить с вами у моей кормилицы.

— Со мною или с моим другом? — поинтересовался дон Эстебан.

— С обоими.

Молодые люди возвращались домой радостными. Дон Фернандо теперь был уверен, что донна Гермоса узнала его.

Гости один за другим попрощались с хозяевами, а дон Торрибио Квирога задержался.

— Кузина, — сказал он тихим и взволнованным голосом, обратившись к донне Гермосе, перед тем как проститься с нею, — я иду туда, где буду подвергаться большим опасностям. Могу ли я надеяться, что вы в ваших молитвах удостоите меня упоминанием?

Гермоса посмотрела на него и с резкостью вовсе ей несвойственной, ответила:

— Кузен, я не могу молиться за успех предприятия, цель которого мне неизвестна.

— Благодарю за откровенность, сеньорита, — холодно отозвался он. — Я не забуду ваших слов.

— Итак, вы действительно едете, дон Торрибио? — заговорил вернувшийся к молодым людям дон Педро.

— Сию же минуту, все готово у меня к отъезду.

— Ну счастливого пути! Надеюсь, вы дадите знать о себе.

— Да, да, — каким-то странным тоном сказал он. — Вы скоро обо мне услышите. Прощайте!

— Что происходит с твоим кузеном, дочь моя? — спросил дон Педро, как только они остались одни. — Как странно он держался.

Донна Гермоса не успела ответить, так как отворилась дверь и вошедший слуга доложил:

— Управляющий асиенды Лас-Нориас желает говорить по важному делу с сеньором доном Педро де Луна.

— Вели войти, — приказал дон Педро.

Дон Торрибио покинул дом дона Педро в чрезвычайном волнении. Выйдя из дома, он остановился и бросил зловещий взгляд на окно гостиной, в котором мелькал силуэт донны Гермосы.

— Гордячка! — злобно прошипел он. — Я ненавижу тебя так же сильно, как прежде любил! Я не замедлю строго наказать тебя за твое пренебрежение ко мне! Закутавшись в плащ, он быстрыми шагами направился во двор за своей лошадью. Там слуга уже держал ее наготове. Молодой человек взял у него поводья, бросил ему пиастр, вскочил в седло и поскакал.

— Что это сделалось с молодым барином? — удивился пеон. — Как будто сошел с ума! Вон как улепетывает!

Дон Торрибио из асиенды поскакал прямо в президио Сан-Лукар.

Он ехал уже приблизительно четверть часа, как вдруг на повороте дороги лошадь его испуганно встала на дыбы и прижала уши.

В пяти шагах он увидел высокого всадника на вороном коне, преградившего ему путь. Дон Торрибио взвел курок пистолета и крикнул.

— Эй! Давай направо или влево.

— Ни туда, ни сюда, дон Торрибио Квирога, — холодно ответил незнакомец. — Я должен с вами говорить.

— В такой поздний час и в таком месте? Весьма странное желание, — с усмешкой возразил дон Торрибио.

— Я не могу выбирать ни времени, ни места. Вы получили сегодня записку без подписи?

— Получил? — дон Торрибио ударил себя по лбу. — В этой записке мне предлагали…