Станислав Пономарев - Гроза над Русью

В этот миг в щит одного из гридей тяжело ударила стрела, пробив его насквозь. Раненый воин не смог удержаться от крика.

— Стрела из козарского стана! — испуганно воскликнули рядом, разглядывая и дивясь нежданной вестнице смерти.

Гриди попрятались за частокол. Только Кудим и воевода по-прежнему стояди на виду вражеского стана.

Слуд невозмутимо поглядел в сторону хазар. Кудим же разозлился. Глаза его сверкнули, лицо стало красным, под стать шевелюре. Никто не успел заметить, как Ерусланов лук оказался снаряженным к бою и взлетел на уровень плеча. Тетива громко чакнула, и тяжелая стрела улетела к хазарам, туда, где гарцевала группа всадников в ярких одеждах...

Когда стрела Абалгузи-пехлевана унеслась к руссам, Хаврат-эльтебер удивленно воскликнул:

— Могучий выстрел! Достойный самого Сампан-богатура!

— Смотрите, правоверные! Кяфиры попрятались! — закричал старик в чалме с четками в руках. — Слава тебе! Наконец-то стрела Сампана нашла достойную цель! И пущена она рукой правоверного мусульманина, а не язычника. Бисмоллох!

— Никогда за всю свою боевую жизнь не видел я ничего подобного! — удивился бин-беки Харук. — А мне уже семьдесят лет.

— Деды наши не помнят богатура, пустившего стрелу из этого лука! — подхватил Асмид-эльтебер. — Мы верим, ты повалишь урусского поединщика. У них нет такого силача. И...

И вдруг колыхнулся воздух и неведомая сила сорвала бармицу и шлем с головы Абалгузи-пехлевана. За спиной его кто-то громко вскрикнул. Все обернулись: с коня валился могучий тургуд из личной охраны Хаврата; в сверкающей стальными пластинами груди его торчал хвост огромной стрелы с орлиным оперением. Воин слабеющими руками тщетно пытался вырвать ее. — Есть у них такой силач! — прохрипел он. Еще миг — изо рта тургуда хлынула кровь, тело сползло в серебристый ковыль.

Не успели хазары оправиться от изумления, как еще одна стрела пробила шею карабаира, на котором сидел сам Хаврат-эльтебер. Конь встал на дыбы и грохнулся набок. Бек едва успел соскочить с седла. Тургуды, не церемонясь, подхватили своего начальника за воротник и, таща его волоком, помчались прочь.

Тело убитого телохранителя осталось лежать в траве. Мертвые руки его по-прежнему сжимали древко огромной стрелы. Полудикий поджарый конь лизал безжизненное бледное лицо своего хозяина, ржал протяжно и жалобно.

А страшные стрелы продолжали лететь со стены Переяслава, легко достигая хазарского стана. Прежде чем кочевники сообразили в чем дело, пятеро были убиты. Конь одного из них испуганно метался по степи, волоча по кочкам и пахоте запутавшегося истерзанного наездника.

— Остановись! — пытался удержать Кудима воевода. Но тщетно. Пужала продолжал стрельбу. Гудела тетива, срываясь с могучей пятерни. Со стен было хорошо видно, в какое смятение пришел вражеский стан.

— Да будет тебе, стой!

— И не пытайсь, воевода, — молвил щуплый односельчанин Кудима. — Покамест все стрелки не изведет, не остановится. Я уж его знаю.

— А ты кто таков?

— Как есть шабер[39] Кудимов, а именем Тимоха Грач. Он, в шутку сказать, руки, а язмь, значитца, голова евонная. Нас так и зовут в селище.

— Дак голова руками вертит, а не наоборот. Накажи ему остановиться!

— Чичас!

Когда Кудим выпустил очередную стрелу, Тимка выхватил из рук соседнего гридя сулицу и подсунул ее другу. Только теперь, ощутив подмену, смерд опустил лук и проворчал недовольно:

— Эх-х, разыгралась силушка молодецкая, ан стрелки и кончились. Видать, жадный был энтот... как его... Яруслан, што так мало оставил. — Богатырь вытер пот с лица. — Попал аль нет в кого?

— Да ить козар, чать, дюжину с коней повалил, а то и вместе с конями...

— Князя ихнего никак подстрелил!

— Да могли сам Еруслан так управиться с луком?

— Чать, нам и втроем с ним не совладать!..

— Володеть тебе луком сим! — громко сказал воевода. «Рождает же мать-земля Святорусская этакую силищу...» — подумал он.

— Эй, отроки! — крикнул Слуд. — Обрядить витязя для битвы! — и уже тише торжественно добавил: — Верстаю тебя перед страшной сечей витязем Ряда Полчного[40]! Будь защитником земли нашей матери. Бей без пощады врагов стоячих. Щади лежачих. Не держи зла на покорных... Земля Святорусская! — голос воеводы зазвенел. — Перун, отец наш! Дайте ему силы для дела правого! Защитите его, боги русские, от стали вражьей! — Слуд коснулся обнаженным мечом плеча коленопреклоненного Кудима.

— Благослови тя Перун на добром слове, воевода! — ответил проникновенно смерд и, подумав, решительно тряхнул огненными кудрями. — Только яз без Тимохи не согласный!

— Поверстать Тимоху в отроки! — рассмеялся Слуд. — Раз голова ты ему, так быть тебе оружничим при Пужале!

Тимка повалился в ноги воеводе: надо же, такое счастье привалило!

— Подымешь оружию-то богатурскую? — спросили рядом.

— Палицу, чать, нее, — чистосердечно признался Тимка. — В ней, мыслю, не менее пуда будет.

— Пуд не пуд, а половину потянет, — ответил седоусый гридень, не без труда поднимая над головой Ерусланову булаву. — А вот доспех ее никакой не сдержит.

— Кудим Пужала потешит с ней силушку свою!

Нового гридя уже обрядили в доспехи. Кольчугу со стальными пластинами, в которую могли поместиться два средних человека, и ту едва натянули на необъятную Кудимову грудь. Казалось, не выдержит кольчуга, расползется по колечкам. Остроконечный клепаный шлем пришелся впору, а вот сапог подходящих так и не сыскалось, даже Ерусланойы ему оказались малы.

— Нича! В лычницах способнее, — прогудел довольный Кудим.

— Витязи в лаптях не ходят, деревенщина! — засмеялся седоусый гридень.

— От сапогов силушки не прибавится, — глубокомысленно возразил Кудим. — Вот ты в сапогах, давай поборемся.

— Што ты, — отстранился тот под смех товарищей. — Яз уж лучче с медведем.

— После битвы пошить ему сапоги добрые! — распорядился воевода. — А сейчас и так сойдет. Да подайте ему щит Ерусланов. Из тех, что тот оставил. Авось не обидится, возвернувшись.

Отроки принесли огромный дубовый щит, обтянутый красной кожей и окованный стальными бляхами.

— На че он мне? Я лучче так, — отстранился Кудим.

— Бери! И у козарина сыщется рука, што и твою грудь пропороть сумеет. Видал стрелу? И скрозь щит сразила гридя!

Кудим легко взял щит в левую руку. Тимка помог застегнуть ременную петлю на правом плече. Отроки поднесли богатырю огромный двуручный меч.

— Простой ему мал будет, — сказал Слуд и сам затянул на Кудиме широкий боевой пояс из толстой кожи — честь для любого воина великая.