Том 4. Поэмы, сказки - Александр Сергеевич Пушкин

для главы твоей бесславной

Готов уж мстительный убор.

 Уж утро хладное сияло

На темени полнощных гор;

Но в дивном замке всё молчало.

В досаде скрытой Черномор,

Без шапки, в утреннем халате,

Зевал сердито на кровати.

Вокруг брады его седой

Рабы толпились молчаливы,

И нежно гребень костяной

Расчесывал ее извивы;

Меж тем, для пользы и красы,

На бесконечные усы

Лились восточны ароматы,

И кудри хитрые вились;

Как вдруг, откуда ни возьмись,

В окно влетает змий крылатый:

Гремя железной чешуей,

Он в кольца быстрые согнулся

И вдруг Наиной обернулся

Пред изумленною толпой.

«Приветствую тебя, – сказала, –

Собрат, издавна чтимый мной!

Досель я Черномора знала

Одною громкою молвой;

Но тайный рок соединяет

Теперь нас общею враждой;

Тебе опасность угрожает,

Нависла туча над тобой;

И голос оскорбленной чести

Меня к отмщению зовет».

 Со взором, полным хитрой лести,

Ей карла руку подает,

Вещая: «Дивная Наина!

Мне драгоценен твой союз.

Мы посрамим коварство Финна;

Но мрачных козней не боюсь:

Противник слабый мне не страшен;

Узнай чудесный жребий мой:

Сей благодатной бородой

Недаром Черномор украшен.

Доколь власов ее седых

Враждебный меч не перерубит,

Никто из витязей лихих,

Никто из смертных не погубит

Малейших замыслов моих;

Моею будет век Людмила,

Руслан же гробу обречен!»

И мрачно ведьма повторила:

«Погибнет он! погибнет он!»

Потом три раза прошипела,

Три раза топнула ногой

И черным змием улетела.

 Блистая в ризе парчевой,

Колдун, колдуньей ободренный,

Развеселясь, решился вновь

Нести к ногам девицы пленной

Усы, покорность и любовь.

Разряжен карлик бородатый,

Опять идет в ее палаты;

Проходит длинный комнат ряд:

Княжны в них нет. Он дале, в сад,

В лавровый лес, к решетке сада,

Вдоль озера, вкруг водопада,

Под мостики, в беседки… нет!

Княжна ушла, пропал и след!

Кто выразит его смущенье,

И рев, и трепет исступленья!

С досады дня не взвидел он.

Раздался карлы дикий стон:

«Сюда, невольники, бегите!

Сюда, надеюсь я на вас!

Сейчас Людмилу мне сыщите!

Скорее, слышите ль? сейчас!

Не то – шутите вы со мною –

Всех удавлю вас бородою!»

 Читатель, расскажу ль тебе,

Куда красавица девалась?

Всю ночь она своей судьбе

В слезах дивилась и – смеялась.

Ее пугала борода,

Но Черномор уж был известен

И был смешон, а никогда

Со смехом ужас несовместен.

Навстречу утренним лучам

Постель оставила Людмила

И взор невольный обратила

К высоким, чистым зеркалам;

Невольно кудри золотые

С лилейных плеч приподняла;

Невольно волосы густые

Рукой небрежной заплела;

Свои вчерашние наряды

Нечаянно в углу нашла;

Вздохнув, оделась и с досады

Тихонько плакать начала;

Однако с верного стекла,

Вздыхая, не сводила взора,

И девице пришло на ум,

В волненье своенравных дум,

Примерить шапку Черномора.

Всё тихо, никого здесь нет;

Никто на девушку не взглянет…

А девушке в семнадцать лет

Какая шапка не пристанет!

Рядиться никогда не лень!

Людмила шапкой завертела;

На брови, прямо, набекрень,

И задом наперед надела.

И что ж? о чудо старых дней!

Людмила в зеркале пропала;

Перевернула – перед ней

Людмила прежняя предстала;

Назад надела – снова нет;

Сняла – и в зеркале! «Прекрасно!

Добро, колдун, добро, мой свет!

Теперь мне здесь уж безопасно;

Теперь избавлюсь от хлопот!»

И шапку старого злодея

Княжна, от радости краснея,

Надела задом наперед.

 Но возвратимся же к герою.

Не стыдно ль заниматься нам

Так долго шапкой, бородою,

Руслана поруча судьбам?

Свершив с Рогдаем бой жестокий,

Проехал он дремучий лес;

Пред ним открылся дол широкий

При блеске утренних небес.

Трепещет витязь поневоле:

Он видит старой битвы поле.

Вдали всё пусто; здесь и там

Желтеют кости; по холмам

Разбросаны колчаны, латы;

Где сбруя, где заржавый щит;

В костях руки здесь меч лежит;

Травой оброс там шлем косматый,

И старый череп тлеет в нем;

Богатыря там остов целый

С его поверженным конем

Лежит недвижный; копья, стрелы

В сырую землю вонзены,

И мирный плющ их обвивает…

Ничто безмолвной тишины

Пустыни сей не возмущает,

И солнце с ясной вышины

Долину смерти озаряет.

 Со вздохом витязь вкруг себя

Взирает грустными очами.

«О поле, поле, кто тебя

Усеял мертвыми костями?

Чей борзый конь тебя топтал

В последний час кровавой битвы?

Кто на тебе со славой пал?

Чьи небо слышало молитвы?

Зачем же, поле, смолкло ты

И поросло травой забвенья?..

Времен от вечной темноты,

Быть может, нет и мне спасенья!

Быть может, на холме немом

Поставят тихий гроб Русланов,

И струны громкие Баянов

Не будут говорить о нем!»

 Но вскоре вспомнил витязь мой,

Что добрый меч герою нужен

И даже панцирь; а герой

С последней битвы безоружен.

Обходит поле он вокруг;

В кустах, среди костей забвенных,

В громаде тлеющих кольчуг,

Мечей и шлемов раздробленных

Себе доспехов ищет он.

Проснулись гул и степь немая,

Поднялся в поле треск и звон;

Он поднял щит, не выбирая,

Нашел и шлем, и звонкий рог;

Но лишь меча сыскать не мог.

Долину брани объезжая,

Он видит множество мечей,

Но все легки да слишком малы,

А князь красавец был не вялый,

Не то, что витязь наших дней.

Чтоб чем-нибудь играть от скуки,

Копье стальное взял