Виктор Боков - Собрание сочинений. Том 2. Стихотворения

Земля показалась

Земля показалась!Готовьте зерно посевное.Такого потопаНе видели мы после Ноя.

В своих берегахНе вмещается малая речка.То вывернет корень,То вытянет жгут,То свернется в колечко.

Земля показалась!Механики, как у васС тракторным парком?Не вас ли вороны встречаютКритическим карком?!

Земля показалась!Механики,Милые други,Готовы ли ваши машиныИ плуги?

Земля показалась!Открылось грачиное вече.Ораторы те же,И те же знакомые речи.

Земля показалась!Мать-мачеха греет соцветья,Цветет, не боитсяВ тревожное наше столетье.

Земля показалась!Великая новость сезона.Готовьте для севаОтборные, лучшие зерна!

Земля показалась!Упрела, разбухла,Как каша,И небо над ней, над землею,БольшаяЗаздравная чаша!

* * *

Поэзия неподневольна,Она — веление души,И служит людям добровольно,Не за корысть, не за гроши.

Она, как радуга над полем,Прокинулась и вся горит,Простим ей все и все позволим,Пусть только сердцу говорит.

Она, как та роса ночная,Покрыла свежестью луга,Траву высокую качая,Стоит, раздевшись донага.

Не вижу преувеличенья,Когда поэт решил сказать:«Не продается вдохновенье,Но можно рукопись продать!»

* * *

— За что весну вы цените,Товарищи механики?— Весна — великий сеятель,Творец живой органики.

Весной люба бессонница,Она нас всех преследует.И нам нисколь не совестно,Что мы не спим как следует.

Сроки сева сжатые,Время ограничено,Плохо, если в трактореЧто-то недовинчено.

Пашется отважно,Сеется толково,Если все отлажено,От руля до шпоры.

День весной год кормит,Целый год хозяйственный.Трактора, как кони,Вышли в ночь, глазастые!

Из рожков надраенныхЗернышки ложатся.К мать-земле аграрнойНадо им прижаться!

* * *

Весеннее небо выстирано,Весеннее небо выглажено.А наша рожь-матушка выстояла,В том воля великая выражена.

Не вымокла и не вымерзла,Стоит зеленым-зеленехонька.Какие морозы вынесла,Не жалуется, не охает.

Откуда такое терпение?Такая выносливость адская?Чьего она изобретения?А рожь отвечает: — Я вятская!

А вятичи люди суровые,Они новгородцы бывалые.Злосчастием, горем целованы,Знавали невзгоды немалые.

И рожь у них терпеливая,Не падает, не ломается.Оттаявшая, счастливая,Она уже ввысь подымается!

Звеньевая

Как ты смеешься озорно!Обиды нет в душе напрасно.С тобою всё твое звено,Под стать твоей улыбке ясной.

— Перелопачивай давай!В буртах горит верно сырое.Читали все про каравай?Заслужим — всем дадут Героя!

Лопаты, руки, смех, восторг,Дон плещется за их плечами.— Хороший хлеб у нас растет! —Девчата радостно кричали.

А звеньевая вся цвелаИ молодостью вся лучилась.Сказав себе: — Идут дела! —В азартный труд сама включилась.

* * *

На почте завели аквариум,Какой-то ромбовидной формы.Зашел, а мне кричат: — Отваливай!Не до тебя, мы рыбок кормим.

Перехожу на умиление,Не будет толку с укоризны.— Вы молодцы! Процесс кормленаяНеобходим для нашей жизни.

Смотрю — почтарки улыбаются,Корм рыбкам задают ускоренно.И бандероли отправляются,И грубость с невниманьем — в сторону.

Мораль какая? Нет морали,Не каждому мораль мила.Хочу, чтоб люди не орали,А тихо делали дела!

* * *

Овсянки запели веснянки,Синицы запели колядки.Обрадовались крестьянки:— Все вовремя, все в порядке!

Сугробы внезапно осели,Дорога под полозом плачет.На солнечной каруселиКатается солнечный зайчик.

Весенняя ткань небосводаТонка, как косынки из шелка.Готовясь к зачатьям, природа,Как мудрая женщина, смолкла.

Насупила колкие бровиЕль, хмурый и гордый отшельник.Земля в ожидании новиДень ото дня хорошеет!

* * *

На Вычегде, на Печоре,На Пинеге, на ДвинеСолнце задорной девчонкойКидалось в объятья ко мне.

Грело меня, ласкало,Гладило по волосам,Клюквы мне всклень насыпалоПо расписным туесам.

Рыжую руку совалоВ крышу, на сеновал.Солнышко интересовалось:— Ты еще не вставал?

Вот тебе, милый, шанежки,Вот тебе и морошка.Я для тебя, душа моя,Семги достало немножко!

Солнышко! Красное чёлышко,Мы одного роду-племени,Дай золотое мне перышко,Как всесоюзную премию!

* * *

Заблудиться в этой шевелюре,Что прикрыла челкою чело.Утонуть в есенинской лазуриЭтих глаз и больше ничего!

Увести прелестное созданье,Целовать без удержу в пути,Отвязать от привязи желанье,Что томилось долго взаперти.

Подарить ей песни и просторы,Золота любви насыпать в горсть.Чтоб она из города РостоваКаждый месяц ездила в Загорск.

Молодость, как брага, ходит в жилахИ звенит в коленах соловья.Что богатыри без женщин милых,Без признанья: — Милый, я твоя!

* * *

Вы — женщина, вы — мать семейства,Вам жизнь дала уже уроки.Казалось бы — любви не место,Казалось бы — прошли все сроки.

Но в вас еще смеется юностьИ май черемухою машет.И я, как юноша, волнуюсьПри встрече с женственностью вашей.

Для счастья моего не надоКокеток лживая небрежность.В любви одна влечет отрада:Сердечность, скромность, верность, нежность.

Голубонька! Не я ль на крышеВоркую над голубкой сизой?С надеждою, что ты услышишьИ соизволишь дать мне визу

В страну, где трон травы шелковой,Где гнезда строит птица ремез.Где ты горячею щекоюМой лоб остуженный согреешь!

Счастье

Счастье!Какое привычное слово.Счастье!Какая большая потребность.Счастье!Скажу и задумаюсь снова,Вы понимаете, что не о хлебе.

Счастье!И вспомнится сразу свиданьеВечером теплым во тьме сеновала.Я разговаривал только стихами,Рифмы любимая мне подавала.

Счастье!Стою среди сосен можгинских,Где-то в Удмуртии благословенной,Всех извещаю: — Скоро не ждите!Я прописался теперь во Вселенной.

Счастье!Сверкают плоты на быстринах,Бьется двинская вода в корневища.И оживают в напевах былинныхСевер, поморы, костры, огневища.

Счастье!Звучит нестареющий Моцарт,Музыкой я несказанно обласкан.Сердце в приливе высоких эмоцийКаждому хочет добра и согласья.

Счастье!Застолье, где шум и веселье,Верная дружба над всеми витает.Кто-нибудь спросит: — А где же               Есенин?— Вот он! — И кто-то уж с ходу читает.

Счастье!Проснуться и свежестью мысли,Свежестью чувства с друзьями делиться.Взмыть по-орлиному в горные выси,И без оглядки на нивы пролиться.

Все это счастье! Оно безгранично,Кто его ловит, тот смело дерзает,Счастье не в банках, не в слитках хранится,Счастье в движенье, оно ускользает!

Стихи, написанные в долине смерти, под Дуклой