Алексей Апухтин - Полное собрание стихотворений

1 декабря

Уж две недели я живу в монастыреСреди молчания и тишины глубокой.  Наш монастырь построен на горе  И обнесен оградою высокой.Из башни летом вид чудесный, говорят,На дальние леса, озера и селенья;  Меж кельями разбросанными – сад,Где множество цветов и редкие растенья(Цветами монастырь наш славился давно)    Весной в нем рай земной, но ныне  Глубоким снегом всё занесено,  Всё кажется мне белою пустыней,    И только куполы церквей    Сверкают золотом над ней.  Направо от ворот, вблизи собора,    Из-за дерев едва видна,  Моя ютится келья в два окна.Приманки мало в ней для суетного взора:Дощатая кровать, покрытая ковром,Два стула кожаных, меж окон стол дубовый  И полка книг церковных над столом;В киоте лик Христа, на нем венец терновый.

Жизнь монастырская без бурь и без страстей  Мне кажется каким-то сном беспечным.Не слышу светских фраз, затверженных речей  С их вечной ложью и злословьем вечным,    Не вижу пошлых, злобных лиц…  Одно смущает: недостаток веры,Но Бог поможет мне: Его любви нет меры    И милосердью нет границ!Проснувшись, каждый день я к старцу Михаилу    Иду на послушанье в скит.Ему на вид лет сто, он ходит через силу,  Но взор его сверкает и горит    Глубокой, крепкой верой в Бога  И в душу смотрит пристально и строго.    Вчера сказал он с гневом мне,  Что одержим я духом своеволья  И гордости, подобно сатане;    Потом повел меня в подпольеИ показал мне гроб, в котором тридцать лет  Спит, как мертвец, он, саваном одет,    Готовясь к жизни бесконечной…Я с умилением и горестью сердечнойСмотрел на этот одр унынья и борьбы.    Но старец спит в нем только летом;    Теперь в гробу суровом этомХранятся овощи, картофель и грибы.

10 декабря

День знаменательный, и как бы я его  Мог описать, когда бы был поэтом!  По приказанью старца моего  Поехал я рубить дрова с рассветом  В сосновый бор. Я помню, в первый разЯ проезжал его, томим тяжелой думой;    Октябрьский серый вечер гас,И лес казался мне могилою угрюмой –  Так был тогда он мрачен и уныл!Теперь блеснул он мне краоою небывалой.    В восторге, как ребенок малый,    Я вежды широко раскрыл.Покрыта парчевым блестящим одеяньем,Стояла предо мной гигантская сосна;Кругом глубокая такая тишина,Что нарушать ее боялся я дыханьем.Деревья стройные, как небеса светлы,Вели, казалось, в глубь серебряного сада,И хлопья снежные, пушисты, тяжелы,Повисли на ветвях, как гроздья винограда.И долго я стоял без мыслей и без слов…Когда же топора впервые звук раздался,Весь лес заговорил, затопал, засмеялсяКак бы от тысячи невидимых шагов.  А щеки мне щипал мороз сердитый,И я рубил, рубил, один в глуши лесной…  К полудню возвратился я домой    Усталый, инеем покрытый.    О, никогда, мои друзья,  Так не был весел и доволен я    На ваших сходках монотонных    И на цинических пирах,На ваших раутах игриво-похоронных,    На ваших скучных пикниках

12 декабря

Неверие мое меня томит и мучит,    Я слепо верить не могу.Пусть разум веры враг и нас лукаво учит,  Но нехотя внимаю я врагу.Увы, заблудшая овца я в божьем стаде…  Наш ризничий – известный Варлаам –  Читал сегодня проповедь об аде.Подробно, радостно, как будто видел сам,  Описывал, что делается там:И стоны грешников, молящих о пощаде,  И совести, и глаз, и рук, и ног    Разнообразные страданья…Я заглушить в душе не мог негодованья.    Ужели правосудный Бог    За краткий миг грехопаденья    Нас мукой вечною казнит?    И вечером побрел я в скит,    Чтоб эти мысли и сомненья  Поведать старцу. Старец МихаилОтчасти только мне сомненья разрешил.  Он мне сказал, что, верно, с колыбели  Во мне все мысли грешные живут,Что я смердящий пес и дьявольский сосуд…Да, помыслы мои успеха не имели!

20 декабря

  Увы, меня открыли! Пишет брат,Что всюду о моем побеге говорят,    Что все смеются до упаду,Что басней города я стал, к стыду друзей,    И просит прекратить скорей  Мою, как говорит он, «ескападу».Я басня города! Не всё ли мне равно?  В далекой, ранней юности, бывало,Боялся я того, что может быть смешно,  Но это чувство скоро миновало.Теперь, когда с людьми все связи порваны,Как сами мне они и жалки, и смешны!    Мне дела нет до мненья света,Но мнение одно хотел бы я узнать…Что говорит она? Впервые слово это  Я заношу в заветную тетрадь…    Ее не назвал я… но что-то    Кольнуло сердце, как ножом.Ужель ничем, ничем: ни трудною работой,  Ни долгою молитвой, ни постом    Из сердца вырвать не придется    Воспоминаний роковых?    Оно, как прежде, ими бьется,  Они и в снах, и в помыслах моих,  Смешно же лгать перед самим собою…Но этих помыслов я старцу не открою!

24 декабря

  Восторженный канон Дамаскина    У всенощной сегодня пели,И умилением душа была полна,И чудные слова мне душу разогрели.«Владыка в древности чудесно спас народ,    Он волны осушил морские…»О, верю, верю, он и в наши дни придет    И чудеса свершит другие.О Боже! не народ – последний из людей  Зовет Тебя, тоскою смертной полный…  В моей душе бушуют также волны    Воспоминаний и страстей.О, осуши же их своей могучей дланью!Как солнцем, освети греховных мыслей тьму…  О, снизойди к ничтожному созданью!  О, помоги неверью моему!

31 декабря

  На монастырской башне полночь бьет,И в бездну падает тяжелый, грустный год.  Я с ним простился тихо, хладнокровно,Один в своем углу: всё спит в монастыре.    У нас и службы нет церковной,  Здесь Новый год встречают в сентябре.В миру, бывало, я, в гостиной шумной стоя,Вел тихий разговор с судьбой наедине.Молил я счастия – теперь молю покоя…Чего еще желать, к чему стремиться мне?А год тому назад… Мы были вместе с нею,Как будущее нам казалося светло,Как сердце жгла она улыбкою своею,    Как платье белое к ней шло!

11 января

    Сегодня сценою печальной    Весь монастырь взволнован был.Есть послушник у нас, по имени Кирилл.    Пришел он из Сибири дальной  Еще весной и все привлек сердцаСвоею кротостью и верой без предела.Он сын единственный богатого купца,Но верой пламенной душа его горелаОт первых детских лет. Таил он мысль свою,  И вот однажды бросил дом, семью,Оставивши письмо, что на служенье Богу    Уходит он. Отец и матьЧуть не сошли с ума; потом его искать  Отправились в безвестную дорогу.Семь месяцев, влача томительные дни,По всем монастырям скиталися они.    Вчера с надеждою последнейПриехали сюда, не зная ничего,  И нынче вдруг за раннею обедней  Увидели Кирюшу своего…

  Вся братия стояла у собора,  Кирилл молчал, не поднимая взора.Отец – осанистый, седой как лунь старик –Степенно начал речь, но стольких впечатленийНе вынесла душа: он головой поник    И стал пред сыном на колени.    Он заклинал его Христом    Вернуться снова в отчий дом,  Он говорил, как жизнь ему постыла…«На что богатства мне? Кому их передать?Кирюша, воротись! Возьмет меня могила –Опять придешь сюда: тебе недолго ждать!»Игумен отвечал красноречиво, ясно,  Что это благодать, а не напасть,    Что горевать отцу напрасно,  Что сын его избрал благую часть,  Что он грехи отцовские замолит,  Что тяжело идти от света в тьму,Что, впрочем, он его остаться не неволит:«Пускай решает сам по сердцу своему!»  А мать молчала. Робкими глазами  Смотрела то на сына, то на храм,И зарыдала вдруг, припав к его ногам,И таял белый снег под жгучими слезами.Кирилл бледнел, бледнел; в душе его опять,Казалось, перелом какой-то совершался,Не выдержал и он: обняв отца и мать,  Заплакал горько… но остался.Так наша жизнь идет: везде борьба, разлад…Кого ж ты осудил, о правосудный Боже?И правы старики, и сын не виноват,И долгу своему игумен верен тоже…Как разрешить вопрос? Что радость для одних,    Другим – причина для страданья…  Решать я не могу задач таких…    Но только матери рыданья  Сильней всего звучат в ушах моих!

2 февраля