Демьян Бедный - Том 5. Стихотворения 1941-1945. Статьи

О чем шум?

Не беспокойтесь ради бога!.. Не забудем, чего уж там…

Ни одна трудовая копейка, жертвуемая рабочим людом своим несчастным братьям, не попадет в ваши «умелые» руки!

Ведь ваше «кредо» напечатано в том же № 10 «Сатирикона»:

   Откроем карты, господа!   Довольно лгать и притворяться!. . . . . . . . . . . . . . .   Долой из чуждого нам стана.   Его стремления…   Смешны сынам кафе-шантана…. . . . . . . . . . . . . . .   Читатель! едем в кабарэ!!.   Оттуда – в клуб! Оттуда – к Дашке!..

Вот и посылай, читатель, им по гривеннику! Зачем же этот маскарад, г-да сыны кафе-шантана?!

Письма к П. П. Мирецкому*

<20-е числа мая> 1913 г. СПБ.

На такую статью и на такое письмо, каким вы, добрейший Павел Петрович, порадовали меня, нельзя не ответить сердечной благодарностью. Боюсь только, что перехвалили вы меня. Но я рад, что мог вызвать именно такие горячие отклики иименно из провинции. Я, к сожалению, кроме вашей статьи и статьи Войтоловского в «Киевской мысли» (№ 103, 13/IV), – статьи тоже чрезмерно хвалебной, – других провинциальных отзывов не читал, хотя слыхал от третьих лиц, что такие отзывы попадались им, и все хорошие отзывы. Пусть я переоценен, но важно то, что такая встреча внушает мне некоторую веру в себя и свою скромную работу. Право же, мне приходилось выслушивать дружеские советы – перестать возиться с басней и от пустяков перейти к «настоящей» литературе, к чему, дескать, у меня есть некоторые данные – язык, например.

В моей книге нет нескольких басен – «Шпага и топор», «Сурок и хомяк», «Свеча», и в басне «Лапоть и сапог» – сапога-то и нет. Будь все это на месте, вам бы трудно было назвать меня сочувственником мирной организации. Я ей «сочувственник», поскольку она не цель, а средство.

Вы обратили ль внимание, что у меня несколько эпиграфов служат специально для проведения под их флагом контрабанды, вроде басни «Дом». Уберите эпиграф – и «Дом» погибнет по 128 ст., как погибла «Свеча». Да мало ли к каким фокусам приходится прибегать!

Вы желали бы иметь мою карточку. У меня нет другой, кроме прилагаемой – из серии «30 коп. дюжина». Детина – в шесть пудов весом. Крепкая черная кость. Пускаться в дальнейшие автобиографические измышления я не охотник, особливо на бумаге. При случае, ежели что, отчего и не поговорить о былом. Но – при случае. Выйдет правдивее. А так, вообще, автобиографии врут.

Я бы охотнее поговорил о том, чего у меня нет, – о южном воздухе, которого седьмой год не нюхал, застрявши в питерском болоте. Читаю на вашем письме: «Новочеркасск», и зависть берет. Живут же где-то люди. И как чувствуют! Попробуйте здесь кого расшевелить. Душа вытравлена.

У вас там вишни давно отцвели. Не за горами – ягоды. «И ставок, и млынок, и вишневенький садок», и – «выпьемо, куме, добра горилки!» Рай, и больше ничего. А мы здесь пробавляемся уксусной эссенцией и «Новым временем».

По-вашему, я – трибун, который зорко следит и т. д. А трибуну хочется в траве поваляться, опьянеть от степного воздуха, слушать трескотню кузнечиков и фырканье стреноженных лошадок.

Измытарился и устал. Говорю откровенно. Но буду писать – и никто этой усталости не заметит. Надо быть бодрым. Желаю бодрости и вам.

Жму руку. Д. Бедный.

P. S. Адрес мой и настоящая фамилия подчеркнуты на прилагаемой «автобиографической» вырезке.

P. P. S. Весьма буду благодарен, если не откажете мне в высылке нескольких экземпляров вашей статьи. Точно так же не откажите указать, где вы еще встречали отзывы.

<Начало июня> 1913 г. СПБ.

Глубокоуважаемый Павел Петрович!

Получив ваше милое письмо и статью обо мне, я немедленно ответил вам закрытым письмом и препроводил отдельной бандеролью свою книжечку с личной надписью.

Так как я в письме, между прочим, просил вас не отказать мне в высылке еще нескольких экземпляров вашей статьи и так как до сих пор ничего не получил, то начинаю побаиваться: дошло ли до вас мое письмо и бандероль? Неприятно, если письмо перехвачено тем «местом», которым недавно я сам был перехвачен.

Кроме одной неосторожной фразы, в письме криминалов нет.

Успокойте меня, пожалуйста. Не о себе думаю (мне что?!) – о вас…

Прилагаю при сем две басни для «Донской жизни». Из «Азбуки» я советую первые четыре строки выбросить (о Льве). «Свеча» была напечатана с моралью, но за мораль подверглась конфискации (№ 2 журн. «Просвещение») и света не увидела. Она интересна и без морали, и цензурна.

И «воопче» – будьте здоровы.

Душевно преданный Демьян Бедный.

Почерк у вас удивительный, гипертрофический какой-то.

Адрес: СПБ. Пушкинская, 3. – Еф. Алексеевичу Придворову.

Я охотник до провинциальных газет и не прочь получать «Донскую жизнь». Уплата – баснями конечно.

19 июня 1913 г. СПБ.

Душевнейший Павел Петрович!

Должно быть, вы преоригинальнейший человек: почтовые ваши листы – сверхлисты, почерк – сверхпочерк, восторг – сверхвосторг. Прочел в «Донской жизни» отчет о деле Котова, – и там вы сверхзащитник какой-то: заведомого женоубийцу оправдали.

По вашему описанию, так и Новочеркасск какой-то удивительный город. О соборе, например, я напишу басню.

Странное совпадение: вы знакомы с Айхенвальдом. Тоже гипертрофический критик.

Моя очередь хвалить: откровенно скажу, что более удачного определения Вербицкой нигде не встречал. Это «лакейство» (психологическое), будь оно трижды проклято.

Со мною рядом окнами живет бывший лакей. С 8 часов утра он заводит граммофон, и эта штука не умолкает до 12 часов ночи. От этой музыки, я заметил, даже петух во дворе стал неврастеником. Петух – на питерском дворе! Об этом петухе многое можно было бы порассказать. Придет очередь. А о граммофоне басня будет в ближайшие дни.

Посылаю для «Донской жизни» басню «Честь». Да не смущается сердце ваше. После появления у вас «Честь» пойдет здесь в расширенном варианте: будет до скандала ясно, о каком политике идет речь. Скандал предвидится такой, что басня редакцией «Правды» послана на окончательное суждение за границу Ленину. Я дал вам басню в том «невинном» (общем) виде, в каком она пойдет в моей второй книге. Угадайте, кто «бабушка»? Жму крепко вашу руку.

Ваш Д. Б.

P. S. Вы на письма не скупитесь, пожалуйста!

24 июня 1913 г.

Милый Павел Петрович!

Узрел я в номере «Донской жизни» от 20 июня, что вы – во редакторах. Ежели у вас еще и свои иные дела, – значит, вы, помимо прочих «сверх», еще и сверхработник. Сие вызывает во мне великую зависть, ибо я немалую склонность имею к лени. Порою станет стыдно перед самим собой, и я начинаю подыскивать философское оправдание: в покое, дескать, обретается моя внешняя оболочка, а в это время усиленно работает «унутреннее» я, подсознательное, так сказать, подвижничество. Вранье это, должно быть? Хотя, знаете ли, я в подсознательную работу начинаю сильно верить. Иначе многого не объяснить. Откуда появилась такая-то мысль? Такой-то образ? Вы, например, думаете, что я чуть ли не фабричный рабочий. А я только один раз бежал мимо завода, когда за мною в Елисаветграде гнались черносотенцы с завода Эльворти. Парень я был ловкий, перемахнул через ряд заборов, – а вот прыгавший со мною товарищ еле выжил, ходит теперь со свороченным рулем: мы его прозвали – «октябрист» (дело было при издании манифеста 17 октября).

Я рабочих постигаю, стало быть, не весьма понятным образом, на лету, то там, то здесь. Я думаю, что полюбили они меня, как своего, потому что все они – по существу, по крови – «мужики», а уж мужицкой закваски во мне – вдосталь. Вы это «мужицкое» почти уловили во мне. Я иду к рабочему «от мужика».

Посылаю вам, Павел Петрович, басню из вчерашнего номера «Правды», «Муравьи». Басня – в силу тяжелой темы, широкого охвата – велика. Надо было нарисовать целую картину. Это почти уж и не басня. Просто – аллегорический призыв рабочих поддержать в тяжелое время свою газету…

А дела «Правды» доведены до крайности. Не знаю, как откликнутся «муравьи» на мою басню. Ее бы следовало перепечатать и у вас: все бы маленькая польза, кто-нибудь пришлет в «Правду» лишний грош.

Нелишнее сделать три строки предисловия: вот, мол, как «Правда» взывает к демократическому читателю о поддержке. Тяжело выносить конфискацию за конфискацией (см. мою басню «Предпраздничное». Тоже можно поместить впереди «Муравьев»).

Спасибо за номер «Утра Юга» со статьей обо мне. Признайтесь – это ваш грех? Милый, что вы делаете? Не ахти какой талант я. Честный работник, вот и все. Надо упорно бить в одну точку, в одну точку. Народ давно подметил силу капли, подумайте – капли! – которая долбит камень. Я – капля. Могучий поток – впереди.