Алексей Апухтин - Стихотворения

Апрель 1856

Санкт-Петербург

35. ОЖИДАНИЕ ГРОЗЫ

Н. Д. Карпову

                        Ночь близка… На небе черном                        Серых туч ползет громада;                        Всё молчит в лесу нагорном,                        В глубине пустого сада.

                        Тьмой и сном объяты воды…                        Душен воздух… Вечер длится…                        В этом отдыхе природы                        Что-то грозное таится.

                        Ночь настанет. Черной тучей                        Пыль поднимется сильнее,                        Липы с силою могучей                        Зашатаются в аллее.

                        Дождь закапает над нами                        И, сбираясь понемногу,                        Хлынет мутными ручьями                        На пылящую дорогу.

                        Неба пасмурные своды                        Ярким светом озарятся:                        Забушуют эти воды,                        Блеском неба загорятся,

                        И, пока с краев до края                        Будут пламенем объяты,                        Загудят, не умолкая,                        Грома тяжкие раскаты.

16 июля 1856

36 Еду я ночью. Темно и угрюмо

                        Еду я ночью. Темно и угрюмо                           Стелется поле кругом.                        Скучно! Дремлю я. Тяжелые думы                           Кроются в сердце моем.

                        Вижу я чудные очи… Тоскою                           Очи исполнены те,                        Ласково манят куда-то с собою,                           Ярко горят в темноте.

                        Но на приветливый зов не спешу я…                           Мысль меня злая гнетет:                        Вот я приеду; на небе, ликуя,                           Красное солнце взойдет,

                        А незакатные чудные очи,                           Полные сил и огня,                        Станут тускнеть… И суровее ночи                           Будут они для меня.

                        Сердце опять мне взволнуют страданья,                           Трепет, смущение, страх;                        Тихое слово любви и признанья                           С воплем замрет на устах.

                        И, безотрадно чуя несчастье,                           Поздно пойму я тогда,                        Что не подметить мне искры участья                           В этих очах никогда,

                        Что не напрасно ль в ночи безрассветной                           Ехал я… в снах золотых,                        Жаждал их взора, улыбки приветной,                           Молча любуясь на них?

7 августа 1856

Павлодар

37. ОСЕННЯЯ ПРИМЕТА

                          Всюду грустная примета:                          В серых тучах небеса,                          Отцветающего лета                          Равнодушная краса;                          Утром холод, днем туманы,                          Шум несносный желобов,                          В час заката — блик багряный                          Отшумевших облаков;

                          Ночью бури завыванье,                          Иль под кровом тишины                          Одинокие мечтанья,                          Очарованные сны;                          В поле ветер на просторе,                          Крик ворон издалека,                          Дома — скука, в сердце — горе,                          Тайный холод и тоска.

                          Пору осени унылой                          Сердце с трепетом зовет:                          Вы мне близки, вы мне милы,                          Дни осенних непогод;                          Вечер сумрачный и длинный,                          Мрак томительный ночей…                          Увядай, мой сад пустынный,                          Осыпайся поскорей.

16 августа 1856

38. ПЛОВЦЫ

Сотрудникам "Училищного вестника"

                       Друзья, неведомым путем                       На бой с невежеством, со злом                       И с торжествующею ленью                       Мы плыли. Ночь была темна,                       За тучи пряталась луна,                       Гроза ревела в отдаленье.

                       И мы внимали ей вдали,                       Дружнее прежнего гребли;                       Уж берег виделся в тумане…                       Но вихорь смял наш бедный челн,                       И он помчался между волн,                       Как падший витязь, жаждя брани.

                       И под покровом той же тьмы                       Нас мчал назад. Очнулись мы                       На берегу своем печальном.                       А берег милый, хоть чужой,                       Как путеводною звездой                       Сиял на горизонте дальнем.

                       И мы воспрянули душой…                       И снова нас зовет на бой                       Стремленье к истине свободной.                       Так что ж! Пускай опять, друзья,                       Помчит нас по морю ладья,                       Горя отвагой благородной!

                       Знакомый путь не страшен нам:                       Мы выйдем на берег, а там                       Доспехи битв не нужны боле:                       Там воля крепкая нужна,                       Чтоб бросить чести семена                       На невозделанное поле.

                       И верьте, нам не долго ждать:                       Мы поплывем туда опять,                       На берегу нас солнце встретит;                       Придет желанная пора                       И жатву пышную добра                       Оно с любовию осветит.

3 октября 1856

43. В АЛЬБОМ

                        В воспоминанье о поэте                        Мне для стихов листочки эти                        Подарены в былые дни;                        Но бредом юным и невинным                        Доныне в тлении пустынном                        Не наполняются они.

                        Так перед Вами в умиленье                        Я сердце, чуждое сомненья,                        Навек доверчиво открыл;                        Вы б только призраком участья                        Могли исполнить бредом счастья                        Его волнующийся пыл.

                        Вы не хотели… Грустно тлея,                        Оно то билося слабее,                        То, задрожав, пылало вновь…                        О, переполните ж сторицей                        И эти белые страницы,                        И эту бедную любовь.

Зима 1857