Алексей Апухтин - Стихотворения

29 июня 1854

Павлодар

5. ДВА ПОЭТА

                  Блажен, блажен поэт, который цепи света                  На прелесть дум и чувств свободных не менял:                  Ему высокое название поэта                  Дарит толпа с венком восторженных похвал.                  И золото бежит к избраннику фортуны                  За гимн невежеству, порокам и страстям.                  Но холодно звучат тогда поэта струны,                  Над жертвою его нечистый фимиам…                  И, насладившися богатством и чинами,                  Заснет он наконец навеки средь могил,                  И слава кончится похвальными стихами                  Того, кто сам толпу бессмысленно хвалил.

                  Но если он поймет свое предназначенье,                  И станет с лирою он мыслить и страдать,                  И дивной силою святого вдохновенья                  Порок смеющийся стихом начнет карать, —                  То пусть не ждет себе сердечного привета                  Толпы бессмысленной, холодной и глухой…                  И горько потечет земная жизнь поэта,                  Но не погаснет огнь в курильнице святой.                  Умрет… И кое-где проснутся сожаленья…                  Но только внук, греха не видя за собой,                  Смеясь над предками, с улыбкою презренья,                  Почтит могучий стих холодной похвалой…

Июль 1854

Павлодар

7 Ты спишь, дитя, а я встаю,

                          Ты спишь, дитя, а я встаю,                          Чтоб слезы лить в немой печали,                    Но на твоем лице оставить не дерзали                    Страдания печать ужасную свою.                       По-прежнему улыбка молодая                          Цветет на розовых устах,                       И детский смех, мой ропот прерывая,                    Нередко слышится в давно глухих стенах!                       Полураскрыты глазки голубые,                          Плечо и грудь обнажены,                          И наподобие волны                          Играют кудри золотые…                    О, если бы ты знал, младенец милый мой,                          С какой тоскою сердце бьется,                    Когда к моей груди прильнешь ты головой                    И звонкий поцелуй щеки моей коснется!                          Воспоминанья давят грудь…                    Как нежно обнимал отец тебя порою!                       И верь, уж год как нет его с тобою.                    Ах, если б вместе с ним в гробу и мне заснуть!..                          Заснуть?.. А ты, ребенок милый,                       Как в мире жить ты будешь без меня?                    Нет, нет! Я не хочу безвременной могилы:                    Пусть буду мучиться, страдать!.. Но для тебя!                       И не понять тебе моих страданий,                          Еще ты жизни не видал,                          Не видел горьких испытаний                       И мимолетной радости не знал.                    Когда ж, значения слезы не понимая,                       В моих глазах ее приметишь ты,                    Склоняется ко мне головка молодая,                    И предо мной встают знакомые черты…                       Спи, ангел, спи, неведеньем счастливый                       Всех радостей и горестей земных:                          Сон беспокойный, нечестивый                          Да не коснется вежд твоих,                          Но божий ангел светозарный                          К тебе с небес да низойдет                          И гимн молитвы благодарной                    К престолу божию наутро отнесет.

5 сентября 1854

Санкт-Петербург

8. ТОСКА

                     Вижу ли ночи светило приветное                     Или денницы прекрасной блистание,                     В сердце ласкаю мечту безответную,                     Грустную думу земного страдания…

                     Пусть бы сошла к нам уж ночь та угрюмая                     Или бы солнце на небе сокрылося,                     Ропот сердечный унял бы я, думая:                     Так что и счастье мое закатилося…

                     Так же, как мир ночью мрачной, безмолвною,                     Сердце оделося черною тучею,                     Но, как назло мне, величия полные,                     Шепчутся звезды с волною кипучею…

                     Невыразимая, невыносимая                     Давит тоска мою душу пустынную…                     Где же ты, прелесть мечтаний любимая?                     Люди сгубили тебя, неповинную.

                     Завистью черной, насмешкой жестокою                     Ожесточили они сердце нежное                     И растерзали навек одинокую                     Душу страдальца рукою небрежною.

10 сентября 1854

10. СКАЖИ, ЗАЧЕМ?.

                         Скажи, певец, когда порою                         Стоишь над тихою Невою                         Ты ясным вечером, когда                      Глядят лучи светила золотые                      В последний раз на воды голубые,                      Скажи, зачем безмолвствуешь тогда?

                         Певец! Когда час ночи мирный                         Слетает с высоты эфирной                         Сменить тяжелый день труда                      И блещет небо яркими звездами,                      Не вдохновен высокими мечтами                      <Скажи, зачем безмолвствуешь тогда?>

                         А вот и празднует столица:                         Народ по стогнам веселится,                         Везде гудят колокола…                      А в храмах Бога тихое моленье,                      И певчих глас, и ладана куренье…                      <Скажи, зачем безмолвствуешь тогда?>

                         Не оттого ль, что эти звуки                         В тебе пробудят сердца муки,                         Как радость в прежние года,                      Что, может быть, природы увяданье                      Милей, чем блеск, души твоей страданью, —                      Не оттого ль безмолвствуешь тогда?

20 ноября 1854

11. ПЕРВЫЙ СНЕГ

                     О снега первого нежданное явленье,                     Приветствую тебя в моем уединенье!                     Уединенье? Да! Среди толпы людей                     Я так же одинок, как ландыш, из полей                     Родных отторженный суровою рукою;                     Среди прекрасных роз поник он головою,                     И в рощу мирную из мраморных палат                     Его желания свободные летят.                     Приветствую тебя! Неведомою силой                     Ты в смутной памяти былое оживило,                     Мечтанья прошлых дней той юности златой,                     Как утро зимнее, прекрасной и живой!                     Картин знакомый ряд встает передо мною:                     Я вижу небеса, подернутые мглою,                     И скатерть снежную на сглаженных полях,                     И крыши белые, и иней на дровах;                     Вдали чернеет лес. С сиянием Авроры                     По окнам разослал мороз свои узоры;                     Там, за деревьями, роскошно и светло                     Блестит замерзлых вод прозрачное стекло;                     Там курится дымок над кровлями овинов…                     В соседней комнате я слышу треск каминов,                     К ним истопник бредет и шум своих шагов                     Разносит за собой с тяжелой ношей дров.                     С какою радостью живой, нелицемерной,                     Бывало, я встречал тебя, предвестник верный                     Зимы… Как я любил и сон ее снегов,                     И длинную семью прекрасных вечеров!                     Как часто, вкруг стола собравшися семьею,                     Мы проводили их в беседах меж собою,                     И ласки нежные иль звонкий смех порой                     Сменяли чтение обычной чередой.                     Я помню длинный зал, вечернею порою                     Его перебегал я детскою стопою,                     И часто пред окном, как будто бы сквозь сон,                     Я становился вдруг, испуган, поражен,                     А прелесть дивная морозной, зимней ночи                     Манила и звала встревоженные очи…                     Светила чудные сияли в вышине                     И, улыбаяся, смотрели в душу мне;                     Чистейшим серебром поля вдали сияли,                     Леса пустынные недвижимо стояли;                     Всё спало… Лишь мороз под окнами трещал…                     И жутко было мне, и к няне я бежал.                     Я помню комнатку… Пред образом горела                     Лампада тусклая; старушка там сидела…                     И сладок был мне звук ее речей простых,                     Любовью дышащих… Увы! не слышу их                     Среди надутых фраз да слов бездушных ныне:                     Уж третью зиму я встречаю на чужбине,                     Далеко от нее, от родины святой,                     Не с шумной радостью, но с хладною тоской,                     И сердце сжалося… но в холоде страданий                     Ты возбудил во мне толпу воспоминаний,                     Ты годы юности внезапно оживил,                     И я тебя в душе за то благословил…                     О, взвейся, легкий снег, над родиною, дальной!                     Чтоб поселянин мог, природы сын печальный,                     Скорей плоды трудов по зимнему пути                     За плату скудную в продажу отвезти!

11 октября 1854