Женская лирика - Елена Генриховна Гуро
Я увидала неба свод горящий,
Горящий столб на дремлющих водах,
И паруса на лёгких кораблях,
И тонкий воздух гор, едва дрожащий.
Ты всё принёс, и приняла я в дар
Твою любовь и солнечный пожар.
«К молчанию привыкнуть можно…»
К молчанию привыкнуть можно,
Подругой станет тишина.
Как наши тайны осторожно
И чутко слушает она.
Её, докучную пестунью,
Я прежде от себя гнала
И как-то летом в полнолунье
Врага за друга приняла.
Он о любви мне говорил
С таким взволнованным уменьем,
А после щедро одарил
Предательством и осужденьем.
«Не голубиной чистотой…»
Не голубиной чистотой,
Не мудростью змеиной,
Любовью покорил простой
Да песней соловьиной.
Мы радовались той весне,
Без умолку болтали,
Но никогда в тревожном сне
Друг друга не видали.
И я не помню цвета глаз,
А губы помню ясно,
Когда в вечерний клялся час
Он о любви напрасной.
Ну, а когда пришла пора
Расстаться, мы узнали:
Бывают белые утра
Острее острой стали.
«Звёды падут, люди падут…»
«Звёды падут, люди падут,
Всё вострепещет пред ним,
Люди к любимым пути не найдут,
К мёртвым и к бедным живым.
Наземь падите, кайтесь, моля,
И не скрывайте лица».
Жалобе чёрная внемлет земля.
Улица. Песня слепца.
Голос его, как звенящий бич,
Помню слова наизусть.
Катится по миру острый клич.
Плачь, покаянная Русь.
«Полынь-звезда взошла над нашим градом…»
Полынь-звезда взошла над нашим градом,
Губительны зелёные лучи.
Из-за решётки утреннего сада
Уж никогда не вылетят грачи.
О, не для слабой, не для робкой груди
Грозовый воздух солнц и мятежей,
И голову всё ниже клонят люди,
И ветер с моря горше и свежей.
Родимым будет ветер сей поэту,
И улыбнётся молодая мать —
– О, милый ветер, не шуми, не сетуй,
Ты сыну моему мешаешь спать.
«Под знаком Стрельца, огненной медью…»
Под знаком Стрельца, огненной медью
Расцветал единый Октябрь.
Вышел огромный корабль
И тенью покрыл столетья.
Стало игрушкой взятье Бастилии,
Рим, твои державные камни – пылью.
В жилах победителей волчья кровь.
С молоком волчицы всосали волчью любовь.
И в России моей, окровавленной, победной
или пленной,
Бьётся трепетное сердце вселенной.
«Не нужен нам покой тысячелетний…»
Т. М. Персиц
Не нужен нам покой тысячелетний,
Афинский мрамор, Дантовы слова,
На площадях, политых кровью, дети
Играют, и растёт плакун-трава.
Пожрало пламя книги, боль и радость,
Весёлая гроза, кружись и пой!
Из рук твоих мы пьём забвенья сладость,
Бездумный и единственный покой.
Потомки
Валериану Чудовскому
И вот на смену нам, разорванным и пьяным,
От горького вина разлук и мятежей,
Придёте твёрдо вы, чужие нашим ранам,
С непонимающей улыбкою своей.
И будут на земле расти дубы и розы,
И укрощёнными зверьми уснут бунты,
И вёсны будут цвесть и наступать морозы
Чредой спокойною спокойной простоты.
Неумолимая душа твоя, потомок,
Осудит горькую торжественную быль,
И будет голос юн и шаг твой будет звонок,
И пальцы жёсткие повергнут лавры в пыль,
Эпический покой расстелет над вселенной,
Забвения верней, громадные крыла.
Эпический поэт о нашей доле пленной
Расскажет, что она была слепа и ала.
Но, может быть, один из этой стаи славной
Вдруг задрожит слегка, услышав слово «кровь»,
И вспомнит, что навек связал язык державный
С великой кровию великую любовь.
«Безумным табуном неслись года…»
Безумным табуном неслись года —
Они зачтутся Богом за столетья —
Нагая смерть гуляла без стыда,
И разучились улыбаться дети.
И мы узнали меру всех вещей,
И стала смерть единственным мерилом
Любови окрылённой иль бескрылой
И о любови суетных речей.
А сердце – горестный «Титаник» новый
В Атлантовых почиет глубинах,
И корабли над ним плывут в оковах,
В бронях тяжёлых и тяжёлых снах.
Земля, нежнейшая звезда господня,
Забвенья нет в твоих морях глухих,
Покоя нет в твоих садах густых,
В червонных зорях, – но в ночи бесплодной
Взлетает стих, как лезвие, холодный.
«Чёрным голосом кричала земля…»
Чёрным голосом кричала земля,
Меченосный ангел говорил поэту о чуде,
Били и бились, убивали и падали люди,
И на земле не осталось ни одного стебля.
От голода, от ветра ли закружились звёзды,
Люди, звери, птицы, деревья и фонари,
И не стало ни утренней, ни вечерней зари,
Только чёрный, свистящий и режущий воздух.
Сердце кружилось, как гудящий волчок,
Оторвалась звезда и навстречу летела,
Острым алмазным краем мне сердце задела,
Брызнула кровь и тысячедневный исполнился
срок.
От головокруженья дрожат ноги,
Я снова на пыльной, на белой дороге,
Верстовые столбы, пастухи и стада,
И к тверди прибита восточная звезда.
Нина Хабиас
«Апрель режет лужами…»
Даруй мне чистоту сердца
И непорочность воздержания,
Но не спеши.
Августин. «Исповедь»
Апрель режет лужами.
Прыгает струёй блюдо города
А люди плечами узкие
Мотают сучий толчок
Переулка затылок скрещённый,
Распухший котёл воды.
