Океан любви - Илья Бровтман

— Отец геройски под Цусимой

Пал, брат картишками шурша,

Беспомощную сиротину,

В чём есть оставил без гроша.

И я, молясь  за душу брата,

Тонка и гибка как лоза,

Сама в вертеп, в гнездо разврата

Явилась, выплакав глаза.

VI

Бордель, — сказал он, обнимая, —

Не место для приличных дам.

Теперь тебя я, дорогая,

В обиду никому не дам.

Всё понеслось как в карусели.

Едва поднялось солнце ввысь,

Они уже на судно сели,

И в даль морскую понеслись.

Ещё пропавшего кассира

Урядник пожилой искал,

По кабакам и по трактирам,

А тот уже скользил меж скал.

Пока искать в дыму кабацком

Велел Ивана прокурор,

На шхуне греческой рыбацкой

Входили беглецы в Босфор.

Его искала вся Одесса,

А он потягивал вино,

В купе «Восточного экспресса»,

Зашторив наглухо окно.

В купе де люкс сидели двое.

На нём цилиндр и пенсне,

Костюм заморского покроя,

И борода а-ля Моне.

По виду граф ещё не старый.

С ним дама в платье кружевном.

Дымит гаванская сигара,

А на столе бокал с вином.

Они шампанское и виски

Велели принести скорей,

И говорили по-английски

Когда в купе входил лакей.

Вставляли фразы на латыни

Они для красного словца.

Кто распознал бы в господине

Растратчика и беглеца?

VII

Летит по Франции карета.

От них Одесса далека,

И лишь тельняшка под жилетом

Могла бы выдать моряка.

Апрельской ночью в океане

Иван, купив себе билет,

В каюте с дочкой капитана,

Плыл к новой жизни в «Новый свет».

В кармане доллары шуршали,

Как крысы в трюме корабля.

Уж позади морские дали,

И близко твёрдая земля.

Ушёл в преданье страх погони,

Вернулась из сапог душа.

К её щекам его ладони,

Коснулись, нежностью дыша.

От радости подсвечник плакал,

Роняя слёзы на хрусталь.

Рубашка с плеч скользнула на пол,

Маня в заоблачную даль.

Он подошёл вплотную к милой,

Пытаясь девушку обнять,

Но вдруг толчок огромной силы

Швырнул тела их на кровать.

И сразу топот ног на сходнях.

Треск айсберга, пожара смрад.

Всё провалилось в преисподнюю,

Жизнь, превращая в Дантов ад.

Слились в единый гул рыданья,

Крик ужаса и рынды звон,

И разломившийся «Титаник»

Глотнул свирепый Посейдон.

Рождённый  как морская  пена,

Несостоявшийся роман,

Волнами ледяного плена,

Накрыл жестокий океан.