Борис Евсеев - Ночи безумные. Русская любовная лирика XIX века

Ознакомительный фрагмент

Более 150 лет прошло со времени создания этих стихов, но этот поэтический роман, роман о всепоглощающем чувстве звучит в песнях, в романсах, считывается со страниц книг, журналов и доныне. Потому что музыка любви, помноженная на музыку стиха, – это лучшая музыка, которая когда-нибудь разносилась над просторами России.

Борис Евсеев

Александр Сергеевич Пушкин

1799–1837

Элегия

Счастлив, кто в страсти сам себеБез ужаса признаться смеет;Кого в неведомой судьбеНадежда тихая лелеет;Но мне в унылой жизни нетОтрады тайных наслаждений;Увял надежды ранний цвет:Цвет жизни сохнет от мучений!Печально младость улетит,И с ней увянут жизни розы.Но я, любовью позабыт,Любви не позабуду слезы!

Черная шаль

Гляжу, как безумный, на черную шаль,И хладную душу терзает печаль.

Когда легковерен и молод я был,Младую гречанку я страстно любил;

Прелестная дева ласкала меня,Но скоро я дожил до черного дня.

Однажды я созвал веселых гостей;Ко мне постучался презренный еврей;

«С тобою пируют (шепнул он) друзья;Тебе ж изменила гречанка твоя».

Я дал ему злата и проклял егоИ верного позвал раба моего.

Мы вышли; я мчался на быстром коне;И кроткая жалость молчала во мне.

Едва я завидел гречанки порог,Глаза потемнели, я весь изнемог…

В покой отдаленный вхожу я один…Неверную деву лобзал армянин.

Не взвидел я света; булат загремел…Прервать поцелуя злодей не успел.

Безглавое тело я долго топталИ молча на деву, бледнея, взирал.

Я помню моленья… текущую кровь…Погибла гречанка, погибла любовь!

С главы ее мертвой сняв черную шаль,Отер я безмолвно кровавую сталь.

Мой раб, как настала вечерняя мгла,В дунайские волны их бросил тела.

С тех пор не целую прелестных очей,С тех пор я не знаю веселых ночей.

Гляжу, как безумный, на черную шаль,И хладную душу терзает печаль.

Ночь

Мой голос для тебя и ласковый и томныйТревожит позднее молчанье ночи темной.Близ ложа моего печальная свечаГорит; мои стихи, сливаясь и журча,Текут, ручьи любви, текут, полны тобою.Во тьме твои глаза блистают предо мною,Мне улыбаются, и звуки слышу я:Мой друг, мой нежный друг… люблю…        твоя… твоя!..

* * *[2]

Простишь ли мне ревнивые мечты,Моей любви безумное волненье?Ты мне верна: зачем же любишь тыВсегда пугать мое воображенье?Окружена поклонников толпой,Зачем для всех казаться хочешь милой,И всех дарит надеждою пустойТвой чудный взор, то нежный, то унылый?Мной овладев, мне разум омрачив,Уверена в любви моей несчастной,Не видишь ты, когда, в толпе их страстной,Беседы чужд, один и молчалив,Терзаюсь я досадой одинокой;Ни слова мне, ни взгляда… друг жестокий!Хочу ль бежать: с боязнью и мольбойТвои глаза не следуют за мной.

Заводит ли красавица другаяДвусмысленный со мною разговор —Спокойна ты; веселый твой укорМеня мертвит, любви не выражая.Скажи еще: соперник вечный мой,Наедине застав меня с тобой,Зачем тебя приветствует лукаво?..Что ж он тебе? Скажи, какое правоИмеет он бледнеть и ревновать?..В нескромный час меж вечера и света,Без матери, одна, полуодета,Зачем его должна ты принимать?..

Но я любим… Наедине со мноюТы так нежна! Лобзания твоиТак пламенны! Слова твоей любвиТак искренно полны твоей душою!Тебе смешны мучения мои;Но я любим, тебя я понимаю.Мой милый друг, не мучь меня, молю:Не знаешь ты, как сильно я люблю,Не знаешь ты, как тяжко я страдаю.

* * *

Все кончено: меж нами связи нет.В последний раз обняв твои колени,Произносил я горестные пени.Все кончено – я слышу твой ответ.Обманывать себя не стану вновь,Тебя тоской преследовать не буду,Прошедшее, быть может, позабуду —Не для меня сотворена любовь.Ты молода: душа твоя прекрасна,И многими любима будешь ты.

Фонтану Бахчисарайского дворца

Фонтан любви, фонтан живой!Принес я в дар тебе две розы.Люблю немолчный говор твойИ поэтические слезы.

Твоя серебряная пыльМеня кропит росою хладной:Ах, лейся, лейся, ключ отрадный!Журчи, журчи свою мне быль…

Фонтан любви, фонтан печальный!И я твой мрамор вопрошал:Хвалу стране прочел я дальной;Но о Марии ты молчал…

Светило бледное гарема!И здесь ужель забвенно ты?Или Мария и ЗаремаОдни счастливые мечты?

Иль только сон воображеньяВ пустынной мгле нарисовалСвои минутные виденья,Души неясный идеал?

* * *

Ты вянешь и молчишь; печаль тебя снедает;На девственных устах улыбка замирает.Давно твоей иглой узоры и цветыНе оживлялися. Безмолвно любишь тыГрустить. О, я знаток в девической печали;Давно глаза мои в твоей душе читали.Любви не утаишь: мы любим, и как нас,Девицы нежные, любовь волнует вас.Счастливы юноши! Но кто, скажи, меж имиКрасавец молодой с очами голубыми,С кудрями черными?.. Краснеешь? Я молчу,Но знаю, знаю все; и если захочу,То назову его. Не он ли вечно бродитВкруг дома твоего и взор к окну возводит?Ты втайне ждешь его. Идет, и ты бежишь,И долго вслед за ним незримая глядишь.Никто на празднике блистательного мая,Меж колесницами роскошными летая,Никто из юношей свободней и смелейНе властвует конем по прихоти своей.

K***[3]

Я помню чудное мгновенье:Передо мной явилась ты,Как мимолетное виденье,Как гений чистой красоты.

В томленьях грусти безнадежной,В тревогах шумной суеты,Звучал мне долго голос нежныйИ снились милые черты.

Шли годы. Бурь порыв мятежныйРазвеял прежние мечты,И я забыл твой голос нежный,Твои небесные черты.

В глуши, во мраке заточеньяТянулись тихо дни моиБез божества, без вдохновенья,Без слез, без жизни, без любви.

Душе настало пробужденье:И вот опять явилась ты,Как мимолетное виденье,Как гений чистой красоты.

И сердце бьется в упоенье,И для него воскресли вновьИ божество, и вдохновенье,И жизнь, и слезы, и любовь.

Сожженное письмо

Прощай, письмо любви! прощай: она велела.Как долго медлил я! как долго не хотелаРука предать огню все радости мои!..Но полно, час настал. Гори, письмо любви.Готов я; ничему душа моя не внемлет.Уж пламя жадное листы твои приемлет…Минуту!.. вспыхнули! пылают – легкий дым,Виясь, теряется с молением моим.Уж перстня верного утратя впечатленье,Растопленный сургуч кипит… О провиденье!Свершилось! Темные свернулися листы;На легком пепле их заветные чертыБелеют… Грудь моя стеснилась. Пепел милый,Отрада бедная в судьбе моей унылой,Останься век со мной на горестной груди…

* * *

В крови горит огонь желанья,Душа тобой уязвлена,Лобзай меня: твои лобзаньяМне слаще мирра и вина.Склонись ко мне главою нежной,И да почию безмятежный,Пока дохнет веселый деньИ двигнется ночная тень.

Признанье[4]

Я вас люблю, – хоть я бешусь,Хоть это труд и стыд напрасный,И в этой глупости несчастнойУ ваших ног я признаюсь!Мне не к лицу и не по летам…Пора, пора мне быть умней!Но узнаю по всем приметамБолезнь любви в душе моей:Без вас мне скучно, – я зеваю;При вас мне грустно, – я терплю;И, мочи нет, сказать желаю,Мой ангел, как я вас люблю!Когда я слышу из гостинойВаш легкий шаг, иль платья шум,Иль голос девственный, невинный,Я вдруг теряю весь свой ум.Вы улыбнетесь – мне отрада;Вы отвернетесь – мне тоска;За день мучения – наградаМне ваша бледная рука.Когда за пяльцами прилежноСидите вы, склонясь небрежно,Глаза и кудри опустя, —Я в умиленье, молча, нежноЛюбуюсь вами, как дитя!..Сказать ли вам мое несчастье,Мою ревнивую печаль,Когда гулять, порой, в ненастье,Вы собираетеся вдаль?И ваши слезы в одиночку,И речи в уголку вдвоем,И путешествия в Опочку,И фортепьяно вечерком?..Алина! сжальтесь надо мною.Не смею требовать любви.Быть может, за грехи мои,Мой ангел, я любви не стою!Но притворитесь! Этот взглядВсе может выразить так чудно!Ах, обмануть меня не трудно!..Я сам обманываться рад!

* * *