Афанасий Фет - Полное собрание стихотворений

27 октября 1888

«От огней, от толпы беспощадной…»

От огней, от толпы беспощаднойНезаметно бежали мы прочь;Лишь вдвоем мы в тени здесь прохладной,Третья с нами лазурная ночь.

Сердце робкое бьется тревожно,Жаждет счастье и дать и хранить;От людей утаиться возможно,Но от звезд ничего не сокрыть.

И безмолвна, кротка, серебриста,Эта полночь за дымкой сквознойВидит только что вечно и чисто,Что навеяно ею самой.

7 февраля 1889

Степь вечером

Клубятся тучи, млея в блеске алом,Хотят в росе понежиться поля,В последний раз, за третьим перевалом,Пропал ямщик, звеня и не пыля.

Нигде жилья не видно на просторе.Вдали огня иль песни — и не ждешь!Всё степь да степь. Безбрежная, как море,Волнуется и наливает рожь.

За облаком до половины скрыта,Луна светить еще не смеет днем.Вот жук взлетел, и прожужжал сердито,Вот лунь проплыл, не шевеля крылом.

Покрылись нивы сетью золотистой,Там перепел откликнулся вдали,И слышу я, в изложине росистойВполголоса скрыпят коростели.

Уж сумраком пытливый взор обманут.Среди тепла прохладой стало дуть.Луна чиста. Вот с неба звезды глянут,И как река засветит Млечный Путь.

1854

Вечер

Прозвучало над ясной рекою,Прозвенело в померкшем лугу,Прокатилось над рощей немою,Засветилось на том берегу.

Далеко, в полумраке, лукамиУбегает на запад река.Погорев золотыми каймами,Разлетелись, как дым, облака.

На пригорке то сыро, то жарко,Вздохи дня есть в дыханье ночном, —Но зарница уж теплится яркоГолубым и зеленым огнем.

1855

Баллады

Змей

Чуть вечерней росоюОсыпается трава,Чешет косу, моет шеюЧернобровая вдова.

И не сводит у окошкаС неба темного очей,И летит, свиваясь в кольца,В ярких искрах длинный змей.

И шумит всё ближе, ближе,И над вдовьиным двором,Над соломенною крышейРассыпается огнем.

И окно тотчас затворитЧернобровая вдова;Только слышатся в светлицеПоцелуи да слова.

1847

Лихорадка

«Няня, что-то всё не сладко!Дай-ка сахар мне да ром.Всё как будто лихорадка,Точно холоден наш дом».

— «Ах, родимый, бог с тобою:Подойти нельзя к печам!При себе всегда закрою,Топим жарко — знаешь сам».

— «Ты бы шторку опустила…Дай-ка книгу… Не хочу…Ты намедни говорила,Лихорадка… я шучу…»

— «Что за шутки спозаранок!Уж поверь моим словам:Сестры, девять лихоманок,Часто ходят по ночам.

Вишь, нелегкая их носитСонных в губы целовать!Всякой болести напросит,И пойдет тебя трепать».

— «Верю, няня!.. Нет ли шубы?Хоть всего не помню сна,Целовала крепко в губы —Лихорадка ли она?»

1847

Видение

Не ночью, не лживоВо сне пролетело виденье:Свершилося диво —Земле подобает смиренье!

Прозрачные тучиНад дикой Печерской гороюСплывалися в кучиПод зыбью небес голубою,

И юноши в беломЛетали от края до края,Прославленным теломОчам умиленным сияя.

На тучах, высоко,Всё выше, в сиянии славы,Заметно для окаВставали Печерские главы.

1843

Геро и Леандр

Бледен лик твой, бледен, дева!Средь упругих волн напеваЯ люблю твой бледный лик.Под окном на всём простореТолько море — только в мореВолн кочующих родник.

Тихо. Море голубоеВзору жадному в покоеКаждый луч передает.Что ж там в море — чья победа?Иль в зыбях, вторая Леда,Лебедь-бог к тебе плывет?

Не бессмертный, не бессонный,Нет, то юноша влюбленныйПроложил отважный путь,И, полна огнем желаний,Волны взмахом крепкой дланиМолодая режет грудь.

Меркнет день; из крайней тучиВдоль пучины ветр летучийНаправляет шаткий бег,И под молнией багровойСтрашный вал белоголовыйС ревом прыгает на брег.

Где ж он, Геро? С бездной споряУдушающего моря,На свиданье он спешит!Хоть бесстрастен, хоть безгласен,Но по-прежнему прекрасен,Он у ног твоих лежит.

Бледен лик твой, бледен, дева!Средь упругих волн напеваЯ люблю твой бледный лик.Под окном на всём простореТолько море — только в мореВолн кочующий родник.

1847

Тайна

Почти ребенком я была,Все любовались мной;Мне шли и кудри по плечам,И фартучек цветной.

Любила мать смотреть, как яМолилась поутру,Любила слушать, если яПевала ввечеру.

Чужой однажды посетилНаш тихий уголок;Он был так нежен и умен,Так строен и высок.

Он часто в очи мне гляделИ тихо руку жалИ тайно глаз мой голубойИ кудри целовал.

И, помню, стало мне вокругПри нем всё так светло,И стало мутно в головеИ на сердце тепло.

Летели дни… промчался год…Настал последний час —Ему шепнула что-то мать,И он оставил нас.

И долго-долго мне пришлосьИ плакать, и грустить,Но я боялася о немКого-нибудь спросить.

Однажды вижу: милый гость,Припав к устам моим,Мне говорит: «Не бойся, друг,Я для других незрим».

И с этих пор — он снова мой,В объятиях моих,И страстно, крепко он меняЦелует при других.

Все говорят, что яркий светЛанит моих — больной.Им не узнать, как жарко ихЦелует милый мой!

1842

Ворот

«Спать пора! Свеча сгорела,Да и ты, моя краса, —Голова отяжелела,Кудри лезут на глаза.

Стань вот тут перед иконы,Я постельку стану стлать.Не спеши же класть поклоны,„Богородицу“ читать!

Видишь, глазки-то бедняжкиТак и просятся уснуть.Только ворот у рубашкиНадо прежде расстегнуть».

— «Отчего же, няня, надо?»— «Надо, друг мой, чтоб тобой,Не сводя святого взгляда,Любовался ангел твой.

Твой хранитель, ангел божий,Прилетает по ночам,Как и ты, дитя, пригожий,Только крылья по плечам.

Коль твою он видит душку,Ворот вскрыт — и тих твой сон:Тихо справа на подушку,Улыбаясь, сядет он;

А закрыта душка, спрячетДушку ворот — мутны сны:Ангел взглянет и заплачет,Сядет с левой стороны.

Над тобой господня сила!Дай, я ворот распущу.Уж подушку я крестила —И тебя перекрещу».

1847

«На дворе не слышно вьюги…»

На дворе не слышно вьюги,Над землей туманный пар.Уж давно вода остыла,Смолк шумливый самовар.

Няня старая не видитИ не слышит — всё прядет:Мочку левую пощиплет,Правой нитку отведет.

А ребенок всё играет.Как хорош он при огне!И кудрявая головкаОтразилась на стене.

Вот задумалася няня,Со свечи нагар снялаИ прекрасного малюткуБлиже к свечке подвела.

«Дай-ка ручки! — Няня хочетПосмотреть на их черты. —Что, на пальчиках дорожкиНе кружками ль завиты?»

Няня смотрит… Вот вздохнула…«Ничего, дитя мое!»Вот заплакала — и плачетМальчик, глядя на нее.

1842