Страницы прочитанной жизни - Сергей Данилов

Пыл мальчишеский стал слишком прост —

Ты желала солидного тела.

Были связи нужны и кредит,

Всем известное громкое имя.

Разыгрался к деньгам аппетит.

Цель, казалось, вполне достижима.

Я теперь – перевёрнутый лист,

Бесполезная добрая грелка.

Небогат, не смазлив, неречист…

Море первой любви стало мелко.

Дни бегут, хрупкий образ храня.

Хоть полна жизнь ехидного перца,

Постоянно ношу для тебя

В клетке рёбер горячее сердце.

Поиск ответа

В город маленький, провинциальный

Он зачем-то сбежать захотел.

Ход действительно нетривиальный —

В захолустье укрыться от дел.

Путь пролёг по кривым переулкам,

Не созрел в голове чёткий план.

Он бродил по глухим закоулкам,

Словно в чаще лесной партизан.

Удивлялись кривые фасады,

Стёкла в треснутых окнах цвели.

Ухмылялись беззубо ограды.

Подорожники спали в пыли.

Во дворах зной июльский ютился,

Воздух летний был сильно прогрет.

Что искал здесь, к кому он стремился?

Не нашёлся правдивый ответ.

Проказа счастья

Не стоит глумиться бесстыдно

И мучить друг друга по кругу,

В постели играть безобидно

В чужую святую супругу,

Держать расстоянье публично,

Забыв откровенные ласки.

Всё в жизни подлунной вторично.

Порвите унылые маски.

Обиды свои, униженья

Смените на радость экстаза.

Да здравствует эра забвенья!

Пускай сгинет счастья проказа.

Пешка

Он должен позабыть о ней

И не глядеть в глаза покорно.

Зашло созвездье страстных дней.

Опала властвует тлетворно.

Псом шелудивым ни к чему

Лизать послушно руки милой.

Уж лучше броситься во тьму,

Чем прозябать в печали стылой.

Не умереть бы от тоски,

Торчащей тесаком в грудине.

Сметает пешку-жизнь с доски

Любовь, подобная лавине.

Дилемма

Они прожили много лет

В любви, согласии, достатке,

Но он, увидев яркий свет,

Сражённым пал, как от взрывчатки.

Была богиня молода,

Стройна и хороша собою,

Амбициозна и горда.

Он звал её телезвездою.

В мученьях бросил он жену,

Причалил к берегу другому,

Прикрыв в стесненье седину,

Придался счастью озорному.

Кружила голову постель —

Слыла зазноба мастерицей.

Гордился он – фотомодель!

Знакомил всех друзей с девицей.

Летели сладостные дни

И восхитительные ночи.

Сияли радости огни,

Летали регулярно в Сочи.

Вдруг интересы разошлись —

Ей нужен был гламур и танцы,

А он не мог, хоть провались,

Всё время находиться в глянце.

Тоска заполнила кровать,

Обиды сыпались горохом.

Модель ходила танцевать,

Он предавался грустным вздохам.

Тихоня раньше был учтив

С соседями и на работе,

Стал раздражён и молчалив,

В тревожном пребывал болоте.

Расстроенный, звонил жене,

Но благоверная молчала.

Шли вечера наедине

В преддверье громкого скандала.

Он, к удивленью, осознал,

Что любит до сих пор супругу.

Его терзал сомнений шквал,

И мысли двигались по кругу.

С одною в спальне – мёд, сирень,

С другой – сердечно и душевно.

Пронзала острая мигрень.

Была дилемма злободневна.

Новогодние скидки

Объявленья пестрят: «Новогодние скидки!»

Значит, скиньте уверенно злую тоску,

Чтобы не было с жизнью расстаться попытки,

Доверяя решенье стальному клинку.

Стоит акцию сделать на ложь и измены,

Их оставить в уже уходящем году,

По дешёвке спустить неприличные сцены,

Уступить бестолковых шагов череду.

Дать на глупость людскую серьёзные льготы,

К ней добавить бесплатно бездарность и лень,

Неприятные в бизнесе водовороты

И похмельную, рвущую череп мигрень.

Надо с завистью едкой расстаться спокойно,

Распродать за бесценок обид мелких воз,

Гроздь проступков, что смотрятся так недостойно,

И нелепый набор обвинений-заноз.

Новогодние скидки должны быть солидны —

Тяжкий груз поражений без жалости сбыть.

Обнулить все запасы в душе дальновидно —

Триста дней впереди раздраженье копить.

Городской сумасшедший

Я – городской сумасшедший известный,

Себе монологи бубнящий под нос,

Я списанный на берег горе-матрос,

В каменных джунглях совсем неуместный.

Ноги идут под пиратские песни,

В ушах стонут волны и пенный прибой.

Пейзаж опостылел за пыльной кормой.

Местные новости сухи и пресны.

Бросив свой кубрик в подвале унылом,

Ракушки я детям послушать даю.

В них плещется море, как в светлом раю.

Авоськой машу – продуктовым кадилом.

Колыбель вдохновенья

Оберег чистой любви

Я набью облаками подушку,

Ты увидишь воздушные сны.

Из часов отпущу в лес кукушку,

Сморят дрёмы в молчанье Луны.

Соберу в поле свежие травы —

Это будет душистый матрас.

Принесу в спальню запах дубравы,

В дивных грёзах пройдёт лишний час.

Одеяло возьму у метели —

Невесомое, как первый снег.

Сохраню в изголовье постели

Нашей чистой любви оберег.

В полнолуние

Луна плыла серебряною рыбой

В аквамарине неба вдалеке,

Сквозь тину облаков казалась глыбой,

Светящейся в темнеющей реке.