Ованес Туманян - Стихотворения и поэмы

КАПЛЯ МЕДА

© Перевод С. Маршак

В ущелье гор, среди селаЛавчонка тесная была.Туда забрел в базарный деньПастух одной из деревень.Он на плече дубину нес.За ним бежал мохнатый пес.

— «Есть мед, купец?»— «Есть, молодец!Давай горшок или корец.

Ай, что за мед, душистый мед!Похвалит всякий, кто возьмет».

Купец по капле мед цедил,Но слов медовых не щадил.Его и медом не корми,А дай поговорить с людьми!И за беседой невзначайОн пролил каплю через край.

Сверкнула капля, как топаз.О ней и будет наш рассказ.Почуяв мед издалека,Слетела муха с потолка.Жужжит и жадно тянет мед,А к ней ползет хозяйский кот.Припал к земле и в тот же миг          На муху — прыг!

Но пес, пришедший с пастухом,Такую прыть почел грехом.Вскочил он с пеною у рта,И ну терзать, трясти кота,          Трепать, катать,          Валять, мотать!          Чуть отпустил —          И снова хвать!Потом, как тряпку, отшвырнул.

Кричит хозяин: «Караул!Мой славный кот! Моя краса!Держите бешеного пса!Ах, он такой! Ах, он сякой!..»

И всё, что было под рукой —Горшок, жаровню с кочергой,Полено, ось от колеса, —Обрушил на голову пса.Пес завертелся, завизжалИ на пол лег, где кот лежал.

«Мой бедный лев! — вскричал пастух.—С тобою свет очей потух!Кто будет мне стеречь овец?Тебя прикончил злой купец.Пусть он провалится со всейДрянной лавчонкою своей!Ему припомнится мой пес…»

Тут над купцом силач занесСвою дубину — и купецНашел безвременный конец.

«Грабеж! Разбой средь бела дня!» —Кричит, орет его родня.Со всех дворов, из всех ворот,Из всех дверей валит народ.

          Бегут на шум          Сосед и кум,          И теткин сват,          И тещин брат.

Свекровь, и деверь, и снохаКолотят, валят пастуха.

«Ах ты, медведь косматый с гор!Головорез, разбойник, вор!

          Не покупать          Пришел, злодей,          А убивать          Честны́х людей!»С врагами в бой вступил пастух,Сбил одного, отбросил двухИ пал на землю вниз лицомМежду собакой и купцом…

И вот до горного села,Как дым пожара, весть дошла.Всех взбудоражил этот слух:«Убит в долине наш пастух!Нельзя нам смерть его простить.Убийцам надо отомстить!..»

Ребята летнею поройВспугнут в гнезде осиный ройИ убегут. А тучи осПрохожих жалят в глаз и в нос.

Так муха бурю подняла…Бегут со всех концов селаИ старики, и молодежь,Хватают вилы, серп и нож,Лопату, вертел и топорИ вниз спешат с высоких гор.

Ведут коней на поводуИ рассуждают на ходу:«Худой народ внизу живет.Таким он исстари слывет.За каплей меда вниз пойдешь —Да и погибнешь ни за грош.Черна их совесть от греха.Идем же мстить за пастуха!

          Мы их сожжем!          Мы их убьем!          Мы их — ножом!          Мы их — дубьем!»

Так верхнее село пошлоВойной на нижнее село,          На брата — брат.          Галдят, кричат.Кто бьет кого — не разберешь.И вот уж в ход пустили нож.Сверкнул отточенный кинжал.Огонь по крышам побежал.При виде крови и огняЕще сильней пошла резня.Младенцы плачут, и реветВ хлевах, в клетях забытый скот…

Огонь село спалил дотла.А были эти два села,Где жили сотни две крестьян,В пределах двух различных стран.Рубеж меж ними проходил,Закон различный их судил,И подати несли ониЦарям различным в эти дни.

Вот одному царю гонецДонес, явившись во дворец,Что жители чужой землиВ его стране село сожгли.Властитель скипетром потрясИ начертал такой указ:

«Мы, божьей милостью и проч.,Сим возвещаем: нынче в ночьКороль соседний, словно вор,Презрев священный договор,Границы наши перешел,Вступив в одно из наших сел.У поселян он отнял кров.Стенанья жен и слезы вдовТекут к престолу моему.

          А посему,          А потому

Приказ мы отдали войскам,Лихим наездникам, стрелкам,Начав немедленно войну,Занять соседнюю страну.Согнем врага в бараний рог!За нами — пушки. С нами — бог!»

Под сим — число календаряИ подпись грозного царя.

Но и во вражеской странеНа каждой городской стене,На каждом тыне и плетне,На всем, что только видит глаз,Монарший вывешен указ:

«Мы, сын небес и царь царей,Сим объявляем, что злодейСоседний царь идет войной,Чтоб нашей завладеть страной.В наш край он вторгся, точно вор,Презрев священный договорИ для сего найдя предлог.Но с нами меч и с нами бог!»Под сим — число календаряИ подпись оного царя.

И запылал огонь войны,И две страны разорены,И поле некому косить,И мертвых некому носить.И только смерть, звеня косой,Бредет пустынной полосой…

Склоняясь у могильных плит,Живой живому говорит:«Откуда и за что, сосед,На нас свалилось столько бед?»

ГОЛУБИНЫЙ СКИТ[20]

© Перевод Вяч. Иванов

Ленг-Тимур[21] пришел — изувер, палач;С ним — огонь и меч, с ним — туга[22]́ и плач;Не узлом сдавил нас удав-дракон —Наше племя враг полонил в полон.На прибрежье, где дышит мглой Севан,У озерных струй он разбил свой стан —Там, где, к богу сил воскрылясь душой,Сторожит наш край монастырь святой.

В те поры в скиту — опекун армян —Преподобный жил схимонах Ован,День и ночь молясь за родной народ,За крещеный люд, за неверный род.Как прознал Ован из затворных стенЗлых татар набег, христианский плен,Осерчал зело, затужил вельми,Что владеет так сатана людьми.Не скончал молитв седовласый мних[23],Хвать за жезл — и вон из ворот святых.Бормоча идет, куда путь ведет,В забытьи — на гладь бирюзовых вод:Заплескал Севан, но седой росой

Доплеснуть не смел до ступни босой.Как увидел то басурманский князь.Хилым былием задрожал, склонясь,Завопил, завыл с высоты крутой:«Не гневись, вернись, человек святой!С миром в дом вернись!» Так взмолился хан.

Повернул стопы в монастырь Ован.Чуть на брег сухой оперся жезлом,Бьет угоднику супостат челом:«Ты бери с меня, что велишь, старик:Золоту казну аль на власть ярлык!» —«Не купить меня ярлыком, казной:Отпусти, отдай мне народ родной!Пусть, куда хотят, без помех идут,Песню вольную жития поют!Аль в поднебесье уж простора нетПтицам божиим? Али тесен свет?»Лиходей в ответ: «Столько душ отдам,Сколько душ войдет в монастырский храм.Ну, ступай, старик, да не помни зла!»И велел тотчас с одного крылаЗаходить толпе полоненной в скит:Стольким вольным быть, скольких храм вместит.

Стража грозная от застав ушла;Потянулся люд, что река текла,За святым вослед чрез одно крыло;За сто тысяч их в малый скит вошло, —Не наполнился и один притвор.Удивляется басурманский ворДиву дивному, сторожам кричит,Новых пленников отпускать велит.Тучей люд валит, в церковь вваливает, —За тьму темь число переваливает:Всё не полон скит, всё гостей зовет;А людской поток плывет да плывет.Уж и в третий раз Ленк-Тимур кричит,Остальной полон распускать велит.Идут задние, и — за рядом ряд —Все прошли во храм. Одичалый взглядВодит лютый враг до окружных гор:Пленных нет как нет. И всё пуст собор.Ужаснулся хан: «Это явь иль бред?Обыскать весь скит! Разыскать их след!»Входят бирючи во святой притон:Там Ован один; на коленях он,Очи ввысь вперил, словно в землю врос;Борода влажна от обильных слез.

Сколько в малый скит ни вошло армян,Обернул их всех в голубей Ован —Умолил на то благодать с небес, —И в родимый дол, и в родимый лесВыпускал он птиц на живой простор:Все в приют ушли неприступных гор.Упорхнули все — и сполох утих,И стоит, один, на молитве мних.

СЕРДЦЕ ДЕВЫ