Алексей Апухтин - Стихотворения

Сознание героя поэмы "Из бумаг прокурора" не замкнуто на самом себе. Он способен замечать боль и страдание других, порой очень далеких людей. Вот до гостиничной комнаты долетел свист локомотива, в столицу прибыл поезд. Герой стихотворения думает о тех, кто приехал:

       Кто с этим поездом к нам едет? Что за гости?       Рабочие, конечно, бедный люд…       Из дальних деревень они сюда везут       Здоровье, бодрость, силы молодые       И всё оставят здесь…

За этими размышлениями угадывается жизненный опыт, который может быть соотнесен с очерками Ф. Решетникова ("На заработки") и И. Кущевского ("В Петербург! На медовую реку Неву!"), в которых описаны трудные судьбы людей, приехавших в столицу на поиски счастья. Так, вопреки неоднократным заявлениям Апухтина о его стремлении служить только "вечным идеалам", логика его собственного творчества все чаще и чаще выводила его к "проклятым" вопросам современной жизни.

Само собой разумеется, что стремление Апухтина к эпической объективности в изображении героя не исключало из его сюжетных вещей лирического начала. В наиболее напряженных моментах сюжета (рассказ часто ведется от первого лица) речь героя или автора начинает перестраиваться в соответствии с нормами лирических жанров. Так, в заключительной части поэмы "Венеция" рассказ о двух представительницах древнего рода переходит в элегическую медитацию о городе, пережившем свою славу, о загадочной природе человеческого сердца:

       Ужели сердцу суждено стремиться,       Пока оно не перестанет биться?..

Как лирическую вставку можно определить и отрывок "О, васильки, васильки" из стихотворения "Сумасшедший", получивший широкое распространение как городской романс.

А в поэме "Из бумаг прокурора" размышления героя, переданные в разговорной интонации, разрываются романсной волной, состоящей из нескольких строф, которые воспринимаются как самостоятельное лирическое стихотворение:

       О, где теперь она? В какой стране далекой       Красуется ее спокойное чело?       Где ты, мой грозный бич, каравший так жестоко,       Где ты, мой светлый луч, ласкавший так тепло?

Стилистическая и интонационная неоднородность сюжетных вещей Апухтина приводила к тому, что композиторы часто брали для своих музыкальных произведений лишь отдельные части стихотворных текстов поэта, вычленяя относительно самостоятельные лирические мотивы. Но в этой жанровой неоднородности, в сочетании эпического и лирического начала — своеобразие и притягательность сюжетных стихотворений и поэм Апухтина.

Судьбы героев многих стихотворений Апухтина (таких, как: "В убогом рубище, недвижна и мертва…", "Старая цыганка", "Год в монастыре", "Из бумаг прокурора") яснее прочитываются в контексте всего его творчества, в контексте русской литературы второй половины XIX века. В этом случае многое в этих судьбах если не проясняется до конца, то существенно уточняется. Мы начинаем видеть их не исключительный, а общий смысл. Ущербность, неуравновешенность, болезненность героев этих произведений в сознании читателя так или иначе связываются с социальными недугами общества, нравственной атмосферой русской жизни тех лет.

       Какое-то поветрие больное,       Зараза нравственной чумы —       Над нами носится, и ловит, и тревожит       Порабощенные умы… —

сказано в поэме "Из бумаг прокурора". Особенность многих произведений Апухтина 80-х годов в том, что теперь он осмысляет характер героя в его конкретной социально-исторической обусловленности. Судьба человека включается в поток времени.

И в заключение — об одном общем свойстве поэтических произведений Апухтина: они, как правило, рассчитаны на непосредственную эмоциональную реакцию, на сопереживание, это поэзия узнаваемых и близких каждому чувств. В одном стихотворении Апухтин признался, что истинные "минуты счастья" для него — когда

       Блеснет внезапно луч участья       В чужих внимательных очах.

Время — почти сто лет, прошедшие со дня смерти Апухтина, — подтвердило, что его поэзия имеет право на внимание взыскательного читателя.

Год: 1991

Апухтин А.Н.: Биобиблиографическая справка

АПУХТИН, Алексей Николаевич [15(27).XI.1840 или 1841, Волхов Орловской губ.- 17(29).VIII.1893, Петербург] — поэт. Из небогатой дворянской семьи. Рос окруженный заботами родных в дер. Павлодар (Калужская губ.), наследственном имении отца, "помещика средней руки", умевшего "держать хозяйство и дом на подобающей высоте" (Фет А. А. Мои воспоминания. — М., 1890. — Т. 1. — С. 257). Детские годы отозвались в поэзии А. образами "покоя счастливого", "дивного сна", первого стиха, "нашептанного" красавицей весной. Свой ранний интерес к литературе он связывал с влиянием матери, одаренной, по его словам, "теплым симпатичным сердцем и самым тонким изящным вкусом" (Aпухтин А. Н. Стихотворения. — Л, 1961. — С. 326). Образование А. получил в Петербурге, в привилегированном Училище правоведения (1852–1859), где завоевал репутацию "феноменального мальчика-поэта" и приобрел поклонение товарищей, среди которых был П. И. Чайковский, будущий композитор, до конца жизни оставшийся другом А.

Уже в годы учебы А. писал стихи, вполне совершенные по поэтической технике. Первым в печати появилось стихотворение "Эпаминонд", посвященное герою Крымской войны В. А. Корнилову (Русский инвалид.- 1854.- 6 ноября.- № 240). В училище ходили "по рукам в переписываемых наскоро рукописях" и шуточные стихи А. (Мещерский В. П. Мои воспоминания. — Спб., 1897. — Ч. 1. — С. 33). Вместе с тем в его интимной лирике уже тогда преобладали меланхолические настроения: "Доля печальная, жизнь одинокая, / Слез и страдания цепь непрерывная…" ("Жизнь", 1856). Обе грани дарования А. проявились при его вступлении в литературу: в конце 50 — нач. 60 гг. успехом пользовались как его пародии и "перепевы", напечатанные в "Иллюстрации" и "Искре" (анонимно и под псевдонимом Сысой Сысоев), так и проникновенно лиричный цикл стихотворений "Деревенские очерки" (Современник.- 1859.- № 9). Юмористические, жизнерадостные стихи и элегическая, подчас безысходно трагическая интонация соседствовали и в зрелом творчестве А., отражая разные стороны его личности.

Со страниц большинства воспоминаний о поэте встает образ неистощимого остроумца, изобретательного шутника, блестящего импровизатора, чьи каламбуры, быстро разносившиеся по Петербургу, были далеко не безобидны; такова эпиграмма на министра внутренних дел А. Е. Тимашева, скульптора-дилетанта: "Он, правда, лепит хорошо, / Но министерствует нелепо". Однако мемуаристы запечатлели лишь внешнюю канву поведения поэта — культивируемый им самим облик беззаботного салонного стихотворца. Из его частной переписки, где остроты тонут в потоке горьких жалоб, надрывных признаний, пессимистических оценок, вырисовывается иная сторона личности А.- ранимая натура, хорошо знакомая по его лирике. Повышенной уязвимостью и мнительностью поэта отчасти объясняется полная крутых поворотов его творческая судьба.

Принятый поначалу исключительно благосклонно литераторами различной ориентации — его поддерживал А. А. Фет, считал "подающим надежды" Н. А. Добролюбов (Добролюбов Н. А. Собр. соч. — М.; Л., 1964. — Т. 9. — С. 385), опекал Тургенев, ценил Н. А. Некрасов, печатал в журнале "Время" Ф. М. Достоевский, а в начале 60 гг., когда обострилась общественно-литературная борьба, А. стал мишенью резких критических нападок, а то и насмешек. В. Курочки н иронизировал над его лирическим циклом "Весенние песни" (Искра.- 1860.- 29 апреля.- № 16. — С. 170), Д., Д. Минаев пародировал стихотворение "Современным витиям" (Русское слово.- 1862,- № 3. — Отд. III. — С. 5–7), Добролюбов негативно отзывался о его лирике в целом (Добролюбов Н. А. Собр. соч. — Т. 7. — С. 241). Реакция А., очевидно, была столь острой, что он перестал печататься, оставил службу в министерстве юстиции, уехал в провинцию (1862) и надолго был забыт массовой читательской аудиторией.

Отныне поэт, по его собственным словам, — "уединенный дилетант" в искусстве: и в годы, проведенные в Орловской губернии (А. состоял чиновником особых поручений при орловском губернаторе), и по возвращении в Петербург (1865) он держится в стороне от литературных кругов, со своими произведениями знакомит лишь небольшой круг друзей, ведет светский рассеянный образ жизни, изредка выезжая за границу и в провинцию. Его стихотворения получают хождение в рукописях, декламируются чтецами-любителями, служат основой многих популярных романсов (по сей день известны "Ночи безумные, ночи бессонные…" и "День ли царит, тишина ли ночная…"; музыку к обоим, помимо других композиторов, писал П. И. Чайковский). Лишь начиная с 70 гг. произведения А. изредка просачиваются в печать (газета "Гражданин", журналы "Новь", "Русская мысль", "Северный вестник" и др.).