Сергей Кравченко - Сборник стихотворений и рассказов

А тут и трамвай налетел. Он здесь как раз спускается с горки по переулку и, натужно тормозя, заворачивает за угол. Вот этот трамвай в аккурат на Анну и наехал...

Упала Анна задом, платье новое, крепдешиновое, шитое к Первому мая, посадила в масляную лужу, затылком грянулась о рельс. Не зашибись Анна до беспамятства, так может еще успела бы она откатиться или приподняться. А так — нет, не успела...

Мужик с лавочки, не комсомолец, конечно, но в летах — кинулся Анну поднимать. Быстрее всего было оттянуть ее за ноги. Но мужик смутился, что юбка может задраться, и решил поднимать Анну за руки. Странный мужик, видно из бывших — то ли композитор, то ли даже писатель. Вот и не успел он до рук дотянуться. Одного шага не хватило. Пришлось мужику уже и самому от трамвая ноги уносить. Стоял теперь, опершись о железную вертушку у входа в парк, и думал о смысле жизни. Вот была комсомолка Анна Антипова баба с головой, а вот уже — не вполне баба и вполне без головы. И из комсомола теперь отчислят, — посмертных подвигов никаких не совершила...

Вокруг суетились давешние лавочники: «Это не правильно! Этого не должно было случиться! Так не договаривались!» — кричал клетчатый пиджак.

— Causa inratio — объяснил ему пожилой с тростью, наблюдавший происшествие рядом с писателем.

— Конечно, кауза! — горячился проворный тип, похожий на общепитовского кота, — не страна, а сплошная кауза!..

Одно успокаивало в этом безобразии: трамвай наехал удачно. Колесо пришлось точно по середине шеи, так что даже платья не задело. Грудь, неплохую по комсомольским меркам, тоже не повредило. Но самое главное — чудно сохранилась голова! Частенько в таких случаях голова попадает под вторую колесную пару, а тут все окончилось благополучно. Голова отделилась чисто, без потерь. И зубы, зубы уцелели!

Зубы у Анны были не то, что у бывшего комэска Коркина, но тоже ничего. Так что, пожилой с тростью разглядывал их теперь с завистью и досадой. Зубы, впрочем, у него имелись. Только не свои, а наполовину золотые, наполовину платиновые.

«Вот живу я невесть сколько, — думал Председатель (вы догадались — это был он!), — и еще жить буду, не приведи Господь. И дело у меня важное. А зубов уж и нет. Как же работать без зубов? Только задумаешь что-нибудь большое, куснешь трубку или травинку, — так прострелит — хуже маузера! И вот же обидно, — эти ублюдки молодые — уже не жильцы, и зубы им не нужны. Так не возьмешь и себе не вставишь. Не положено! Грешная материя! А без зубов положено? Не грешно?»...

Так сокрушался пожилой, усталый джентльмен в конце довоенного московского дня, утомленный созерцанием тяжкого, вязкого времени, бессмысленной жизни, бесцельной смерти...

Новочеркасск, 6 мая 1995 г. — 25 февраля 1998 г.

Примечания

1

Автор не отвечает за правильность употребления героем иностранных слов, ибо изучение их графом происходило обыкновенно в седле или за ломберным столом...

Отрепарировать — reparieren — ремонтировать (нем.), Апребуарный — aprez-boire — после выпивки (фр.), Кассетет — casse-tete — головоломка (фр.) и т.д....

2

Автор совершенно бессилен перед салонным щебетаньем по-французски, поэтому с извинениями предоставляет читательницам и читателям самим разбираться во всех этих подозрительных «ma cheri Lora»,излюбленных перезрелыми российскими девами. В суматохе бала автор с военной ловкостью успел понять только самые очевидные иностранные слова:

precaution — предосторожность

desespoir — ну, это расстройство какое-то, mariage sur-le-champ — выскочить замуж за первого встречного, barriere d'innocence — «преграда невинности»; совсем непонятно, что это такое, какие ещё могут быть преграды, и с какой стороны? demander de marier — выгодный брак; rayon optique — оптический луч; refus — от ворот поворот.